— Профессор, а что вы будете делать, если университет закроют?
— Вселенная, придумай что-нибудь сама! — запыхтел старик, размахивая тростью. — Я так много страдал! Я заслужил.
Дорога медленно ползет внизу, толкаемая ногами путников. Или это они идут по дороге, толкая себя? Кей представил так и эдак и пришел к выводу, что ему все равно. Впереди стены деревьев обрывались, там путь через Истиенский лес заканчивался, дальше поля. К вечеру они дойдут, если профессора не сморит усталость.
Хлумиз уже несколько раз пробовал уговорить Вселенную дать ему иллюзию чего-нибудь приятного, лучше всего — «Для солидных господ». Но образ долговязого парня, секретаря, только хмыкал, и сколько Хлумиз ни зажмуривал глаза, открывая, опять оказывался на дороге. Трость стала тяжелой, спина побаливала.
— Есть еще страна, где, напротив, вечное лето, причем такое жаркое, что вся растительность сгорает. Чтобы спастись от зноя, жители строят дома в реках. На их счастье, эти существа умеют дышать под водой и есть сырую рыбу. На поверхности они никогда не показываются, и оттого те земли считаются необитаемыми. Однако, плавая по рекам, следует быть осторожным, чтобы не запутаться в сетях, потому что это разгневает жителей и тогда…
— Профессор, а есть страна, где все хорошо? — прервал его поэт.
Хлумиз помолчал, морща лоб.
— Вселенная, но ведь никаких стран нет, а хорошо везде и всегда… — изрек он наконец.
— Везде и всегда, — повторил Кей.
Везде и всегда,Куда ни пойдешь,Есть хлеб и вода,Есть правда и ложь…— Нет никакой правды и никакой лжи! — возмутился Хлумиз. — И хлеба нет, и воды. И тебя нет.
— А вы — есть?
— Не знаю… Вселенная, я не хочу загадок! Я хочу иллюзии того напитка, что успокаивает нервы и веселит разум! Я заслужил, я столько страдал…
Кей рассмеялся, скользнул взглядом по обочине дороги и вдруг увидел бутылку. Она стояла на виду, ни от кого не скрываясь, и явно не имела хозяина. Поэт осторожно приблизился, огляделся. Никого. Поднял бутылку: солтвейн.
— Профессор, смотрите!
— Это не совсем то, что я хотел! — надул губы Хлумиз, однако шустро доковылял до Кея, отнял сосуд и мгновенно открыл.
Римти опять огляделся, стараясь быть внимательнее. Кто оставил бутылку? Зачем? Никаких следов, да и откуда им взяться — кроме проехавшего вчера отряда эльфов, здесь просто некому было ходить. Дорога вела только в Викенну, крестьянам в герцогский лес вход запрещен.
— Благодарю тебя, Вселенная! — отдувался Хлумиз, вливший в себя уже половину содержимого бутылки. — Но я так страдал… Скоро ли я окажусь дома?
— Предстоит пройти еще столько же, профессор.
Кей тоже не отказался бы промочить горло, но отнять бутылку у старика — все равно что конфету у ребенка. В лесу затрещали ветки.