Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Поскольку умер во младенчестве от скарлатины. Этой весной из живота малютки вырос жизнерадостный куст полевого злака…
Впрочем, позже я кое-что понял: «лжи» для Сьёра не существовало, потому что не существовало «правды», а правды — потому что не было для него в мире и «святости».
Речь понималась Сьёром как нечто автономное от реальности. Думать о том, что и зачем он говорит, Сьёр не привык.
Между тем, когда речь шла о «делах», то есть о деньгах, у него непонятно откуда появлялись и дисциплина, и память, и зверячье чутье на чужую ложь — словом, чудесные происходили метаморфозы!
В остальном же Сьёр скорее не говорил, а фантазировал вслух.
Теперь мне даже кажется, что всю жизнь Сьёр старательно играл с самим собой в игру, в правилах которой первым пунктом значилось требование сказать миру как можно меньше правды.
Страшно подумать, какие выигрыши приносят игры вроде этой.
Ну да пусть его, Сьёра с его лжами. Вернемся к Ливе.
— А знаете что? — вдруг предложила Лива. — Ведь я могу и сама занять вам. Под самый низкий процент.
— Это очень великодушно, — начал Сьёр, порывисто приглаживая волосы. — Но я… в общем… вынужден отказаться…
Лива смотрит на Сьёра недоуменно.
— Я имею в виду, отказаться от денег, — пояснил Сьёр, со значением полируя рукоять меча большим и указательным пальцами.
— Тогда заходите просто так. Завтра, — улыбнулась Лива.
Она ощущала себя неуверенно. С одной стороны, находиться рядом со Сьёром ей было приятно.
В этот момент гербастые двери в покои Видига распахнулись и слуга провозвестил:
— Господин Сьёр, вас просят!
— Что ж, желаю вам удачи, — шепнула Лива и сделала шаг по направлению к спасительной лестнице.
И в этот момент Сьёр, нутром чуя, что добыча вот-вот упорхнет, совершил поступок немыслимой наглости.
