Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Он подскочил к Ливе, больно стиснул пятерней ее предплечье и, приблизив свои тонкие губы живодера к самому ее лбу, прошептал:
— Лива, дорогая моя госпожа Лива, только не уходите сейчас! Пожалуйста, дождитесь меня! Я освобожусь совсем скоро!
И, для пущей убедительности, добавил:
— Умоляю.
* * *Тут нужно сказать, что слово «люблю» у Лорчей считается почти неприличным.
Редкий случай, когда традиция Лорчей мне по душе.
Потому что эту тему и впрямь лучше без нужды не трогать. По крайней мере, пока она не тронет тебя.
Конечно, не на пустом месте выросли у Лорчей такие представления.
Поколения романтиков должны были крошить друг друга абордажными тесаками с именем любимой на устах. Травить соперников ядами. Писать бездарные злые эпиграммы. В общем, опошлять и профанировать невыразимое чувство веками и эпохами, чтобы их сыны и внуки, наконец-то возненавидев слово «любовь», исключили его из своих словарей.
И оценили по достоинству целомудренную тишину спальни.
"Жаль только, что сыны этих сынов, а, в особенности, сыны сынов этих сынов, всегда норовят забыть, что не на пустом месте выросли у Лорчей такие представления.
Мне казалось, одним лишь словом «люблю» Ливу не проймешь. Ведь Лива была сложней своих сестер, которые удовлетворяли тайную тоску по «любви» соответствующими романами — их привозили из Варана, наскоро переводили и размножали специально для скучающих аристократок предприимчивые чуженины.
Ливе нравился товар сортом повыше.
Шилол дери!Как мне ее хотелось!До рыка зверского, до визга, до умри!Но накось-выкусь, отрок перезрелый!Сиди теперь и вывод, сука, делай.В мозоли только руки не сотри.Озорные эти вирши были нарочито заделаны под «привозные».
Там то и дело поминались заморские божки Хуммер с Шилолом. Имена у дев и юношей тоже были сплошь варанские, деньги звались «аврами», а выдуманную возлюбленную поэта звали, конечно, Овель.
Лива покупала Дидо в книжной лавке, не торгуясь. И зачитывала из свитка мне.
Мы смеялись и разговаривали. А потом Лива умолкала. Она умела умолкать так, что я начинал забывать о том, что я ариварэ, я начинал казаться себе человеком.
* * *Они встречались так часто, как этого хотел Сьёр.
Но если бы частоту этих встреч задавала Лива…
Нет, мне страшно представить, что это было бы, если бы частоту этих встреч задавала Лива.
