Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Так что с неизбежностью второй попытки я смирился заранее.
Я сорвал с окна портьеру — даром что теперь с улицы можно было видеть внутренности комнаты. (В принципе, конечно, можно. Да только кому она нужна — комната в летнем домике на самом берегу океана?)
Тяжелая ткань с серебряной нитью пить Сьёрову кровищу не хотела, но я все же кое-как управился. Вскоре стол был почти чист.
Правда, тут же обнаружилось, что руки Сьёра красны от крови.
Пришлось сходить к колодцу за водой. И открыть окно, чтобы проветрилось.
После четырехведерного ледяного шквала, который я обрушил на Сьёра, дело пошло веселее. Он по-прежнему ругался, но писать не прекращал и попыток вырваться не делал.
Я же возвратился к своим разысканиям. Возле огорода письменных принадлежностей обнаружился пакет, отчаянно воняющий знакомыми духами. Хрустнула сургучная печать.
Ну-ну…
В пакете содержались: платок носовой с вышитой клубничиной — одна штука. Письмо Велелены своему «непознанному, но уже дорогому» жениху — одна штука (судя по слогу, писано под диктовку выдумщицы Зары).
Письмо было доставлено шесть дней назад. За это время Сьёр не удосужился поинтересоваться, чем подарила его невеста.
— Понять не могу, чего ты всюду лазишь, Оноэ. Зачем тебе это нужно? — спросил меня Сьёр.
— Я просто любопытен, — честно ответил я. — Это одно из моих качеств."
"Но Сьёр мне не поверил.
— Только не нужно вот этого вот, — скривился Сьёр. — Лучше скажи, сколько она тебе заплатила.
— Кто? — я действительно не понял.
— Велелена.
— Велелена не имеет к этому никакого отношения.
— Значит, как я и думал… — Сьёр сокрушенно опустил голову. — Как я и думал… Дрянь. Паршивая дрянь! Уродка!
— О ком это вы?
— Вроде ты не знаешь, — презрительно хмыкнул Сьёр.
— Нет.
— О Ливе твоей блядской, вот о ком!
— Поверьте, Лива тут ни при чем.
— Как же… Ни при чем… Нашел простофилю… Какая мерзость… Какая мерзость! — в глазах Сьёра, — о ужас, — блестели слезы. Похоже, он верил в ту чушь, которую нес!
Он был так жалок, что мне захотелось проявить милосердие. И слегка проредить тот бурьян, которым заросли немногие способные плодоносить трезвыми мыслями участки его мозгов.
— Посудите сами, Сьёр.
