Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Никто не покидал Лансхольм без подарка. Немудрено, что Бертольфин любили, и ее вассалы готовы были окоротить любого, кто плохо о ней молвит.
— Я дочь герцога, — повторяла она, подчас даже настойчиво, как бы убеждая в том и себя, и слушающих, — мне надлежит дарить и награждать, дабы высоко стояла слава моего рода.
Сказывают, сам Бертольф, когда ему передавали эти речи, радостно улыбался и замечал приближенным: «Вот какова сила нашей крови. Она себя оказывает, невзирая ни на что».
"Сколько ни скрывай, не скроешь, что за дочь родила Эрменгарда Безумная. Благо, удалось отговориться кознями злых духов, коим лестно извредить потомство знатного рода, чьи бранные деяния и семейные дела равно у всех на устах. И все же Герда Баллерская, вторая супруга Бертольфа, в дрожь тряслась, затяжелев; при ней неотлучно три монаха читали на изгнание бесов. Боялась даже взглянуть на ребенка, и только узнав, что сын без изъяна, разрыдалась с облегчением, взахлеб благодаря Матерь Божию.
— Пиши, — после долгого молчания заговорил граф Фредегар, перестав грызть ноготь. — Пиши: «Ваша Светлость, мой государь Бертольф! Супруга Ваша Эрменгарда минувшей ночью благополучно разрешилась от бремени…»
Боже всемогущий, что диктовать дальше? Фредегар вспомнил тельце, извивающееся в руках повитухи. Плоская голова, тараща глазки, с крысиным писком разевает гребни челюстей.
«…ребенком, коего опытная повитуха опознала женским полом. Не скрою от Вас, государь, что ребенок сей мало схож с человечьим…»
Роды были тяжелыми, а повитухе казалось, что она видит дурной сон. Послед выглядел так непривычно, что она сочла его вторым, меньшим плодом, но быстро опомнилась.
К изможденной Эрменгарде на время возвратился разум.
