Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Побродил по комнатам гостиничного номера… Попереключал информационные каналы… Если бы не гордость наследного принца Идзубарру, он бы бегом побежал на причал…
Вот наконец-то зашипел приемник пневмопочты и выплюнул из щели капсулу. Ленн схватил ее, вскрыл дрожащими руками и достал оттуда несколько свернутых в трубочку листов пластиката. Он пробежал по строчкам глазами и в порыве страсти прижал листки к губам: это был подписанный Кораблем брачный контракт. Ленну оставалось только подписать его со своей стороны и заверить у нотариуса.
Но он тут же охладил свой порыв, заставив себя успокоиться: «Полно, Ленн. Стоит ли так торжествовать, заполучив то, что можешь подбирать десятками? Не сегодня, так завтра. Не эта, так другая. Какая разница?.. Кобылка хороша, но клином свет на ней не сошелся…»
Некоторое время спустя Капитан Ленн прибыл на борт судна 15–23. Развалившись в своем любимом кресле в древнем стиле рококо, он мечтательно и довольно разглядывал потолок каюты.
— Имя твое будет Иннанна — Утренняя звезда. Ты не возражаешь? Очень хорошо. Это родовое имя колдуний моего рода. А меня, если захочешь мне понравиться, зови не просто Ленн, а Ленн-из-рода-Гилежьяр…
Они лишили его имени, но он не забыл его.
— Слушаюсь, мой господин, — откликнулась Посредница, хотя прекрасно знала, что имя это запрещено под страхом уничтожения личности.
Ленн хлопнул по подлокотникам, поднялся и прошел к рубке.
— Кончились игрушки! — сказал он в пустоту неба в иллюминаторе.
Воистину Прекрасная Иннанна была прекрасна не только телом, но и душой. Всей своей безупречной службой и беспорочной верностью доказала она, что во всех отношениях являлась образцовым судном. Десять лет странствовала она со своим Капитаном по самым отдаленным уголкам Вселенной, десять лет исполняла все прихоти его привередливой и ветреной натуры, десять лет усиленно росла и училась, не слыша ни слова ласки и благодарности.
Она составляла скучные карты, выверяла координаты и выполняла привязки к наиболее значимым местным ориентирам — квазарам, радиозвездам, черным дырам и тому подобным объектам. Но никто и никогда, даже ближайшие ее родственники, не слышали от нее ни слова жалобы или упрека. А тем более ее неблагодарный, бездушный Капитан.
Большую часть их странствий Ленн проводил в анабиозе. Он страшно боялся постареть, заболеть или умереть.
