Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Готова ли ты, крошка, познакомиться со мной поближе?
Посредница сверкнула на него глазами:
— Всегда готова служить моему господину!
— Давай-давай. — Ленн прошел в рубку управления и какое-то время ждал, пока компьютерные вводы прорастут в мозг и нервные узлы тела. — Но учти. Я задам тебе настоящую трепку, — приговаривал он, запрашивая разрешение на вылет и вводя в систему сложный маршрут и жесткие характеристики полета. — Я управлял Кораблями… Настоящими Кораблями.
Он шевельнул пальцами, и чуткий Корабль начал движение вперед, отчалив от берега и взяв курс в открытое море.
Пилотом Ленн был отменным. Решительным, быстрым, с отличной реакцией и чувством пространства. Но и Корабль оказался под стать ему, не уступал ни в чем.
Ленн несколько раз менял курс, носился и над, и под водой, выходил в стратосферу… Везде юное судно уверенно выполняло его команды. Ленн умышленно гонял его на предельных скоростях и перегрузках, но ни единого стона, ни единого сбоя в механизмах добиться ему не удалось.
Более того, Ленн испытал глубокое раздражение от того, что это судно обращалось с ним нежно и бережно, как с собственным яйцом, гася инерцию в максимальном режиме комфорта, словно у штурвала был не закаленный в сражениях воин, а какой-нибудь придворный шаркун…
И, несмотря на это, первым выдохся именно он, но, не показав виду, приказал Кораблю возвращаться в Яхонтовую бухту.
После приводнения и отсоединения гибких вводов Ленн приказал подать ему кресло и долго сидел в нем, задумчиво потирая подбородок.
— Детка!
Та тотчас выросла перед ним, сформировавшись из пола.
— Ты мне подходишь, — чуть растягивая слова, начал Ленн. — Хотя ты еще очень молода и неопытна… Но, повторяю, ты мне подходишь. Осталось решить, подхожу ли тебе я. Моя единственная цель сейчас — убраться отсюда как можно дальше, чтобы меня поскорее забыли. Характер у меня тяжелый, жизнь я прожил сложную, поладить со мною будет нелегко. И я не обещаю тебе ни прекрасного общества, ни большой семьи.
В синих глазах Посредницы мелькнули искры. Люди иногда называют Посредниц душами Кораблей…"
"— Счастлива буду служить моему господину везде и всегда! — голос ее был ясен и чист.
