Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Мелкий прижимался всем телом, не давая упасть, но силы уходили стремительно. Билось, билось пьяными струнами заклинание.
— Жизнь.
Хлестнул по земле львиный хвост. И ударило по вискам бешеным звоном…
Золотистые мембраны, выскользнув из-под нижних век, на мгновение прикрыли глаза грифона, и в повороте величественной головы ей почудился… ужас?
— Пряха… — Удивительно, но в голосе послышалась мольба. — Она была молода. Человеческие маги разорили наше первое гнездо, разбили яйцо. Она взимала виру. По Закону Равновесия.
У Шарлиз не было даже сил рассмеяться. Так просто! Равновесие. Глаз за глаз.
А мы — на страже его?!"
"Маленький грифон прижался к существу, которое было первым, кого он увидел, вылупившись из яйца. Мурлыканье перемежалось вопросительными руладами, жалобными, почти безнадежными. Пальцы ведьмы пачкали золотистый пух ярко-алым. И билась на ветру тонкая черная сеть.
Ветер рванул ее распущенные волосы, рука взмыла в воздух, бросая окровавленные нити и ноты.
Ломкий крик. Птенец оказался отброшен могучей лапой, отшвырнувшей его прочь от опасности. Мир вспыхнул, оставив лишь заклинание, сомкнувшее когти на долгожданной жертве. Шарлиз падала бесконечно, мучительно долго, но магия жила в ней, билась в жилах яростью паутины, выкачивавшей из магического источника силу и вливая ее в сплетенные ненавидящими пальцами каналы.
Над ее головой, на той самой скале, с которой гоблины сбросили металлическую ловушку на черную с белыми перьями на груди грифониху, бился в агонии маг. Он идеально выбрал место, куда отступил при появлении грифона и где затаился в ожидании подходящего момента. Он идеально выбрал оружие, он предусмотрел все. Кроме стремительной черной паутины, вынырнувшей откуда-то снизу и липкой тенью метнувшейся к его лицу.
Мосье Ле Топьен был великолепным магом, охотником, за плечами которого остались десятки схваток с волшебными чудовищами.
Маг не успел даже закричать, когда паутина накрыла его, захватила руки и лицо тонкими кроваво-черными щупальцами.
Воспоминания. Сны. Кошмары.
Нить основы вплетена в полотно. Заклинание замкнуто.
