Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Новое жалованье было пущено Гайсом на уплату старых долгов.
Ту же участь разделил и серебряный медальон, подаренный Гайсу сестрой (розовый маленький нос, бархатная лента с фальшивой слезой на шее, глаза-незабудки). Гайс как раз отбывал в действующую армию, вокруг в голос, никого не стесняясь, плакали незнакомые женщины, только сестра зачем-то пыталась шутить…
Миниатюрный портрет в сердцевине медальона написал покойный отец Гайса. Тогда сестра была еще совсем девочкой, а отец казался здоровым и полным сил.
Как на беду, вырученные за медальон деньги тут же прибрал к рукам один из Гайсовых кредиторов, некстати повстречавшийся в дверях у скупщика.
На душе у Гайса стало совсем гадко — ведь он рассчитывал опустить эти деньги в мешочек госпожи Нимари. Если бы не этот расчет, он не решился бы продать медальон. Ведь деньги, вырученные за нечто, родное душе, позволено тратить лишь на нечто, столь же ей родное…
Вечером Гайс решился.
— Вы же дали слово, что не будете подсматривать? — сердито сказала лучница.
— Я не смотрел. Дожидался, пока вы окончите.
— Зачем вы пришли?
— Я хотел просить вас сообща переменить наш уговор…
— У вас кончились деньги?
— К сожалению, да. И самое печальное, что в долг мне больше не дают."
"— Значит, мое искусство вас разорило… — серьезно и даже, пожалуй, расстроенно сказала Нимарь и на несколько мгновений застыла, о чем-то своем размышляя.
— Неужели?
— По крайней мере, вы не ходите к девкам. И вам не страшны дурные болезни…
— Гм… Я никогда не смотрел на это с такой стороны…
— Вот и напрасно. Знаете, от чего умер мой муж? Вы думаете, он погиб на поле брани? — Нимарь издала горький смешок, который повис в воздухе невидимой колючкой.
— Наверное, вам холодно вот так стоять? Может быть, наденете мою шубу? — предложил Гайс, распахиваясь.
— Лишнее, — Нимарь взглядом остановила его. — Скоро мне станет холодно, и я просто уйду, — в подтверждение своих слов она сделала несколько робких шажков к Старому Дому.
— Постойте, госпожа Нимарь! — выпалил Гайс, как показалось ему самому, излишне плаксиво.
— Что?
— Можно, я буду смотреть на вас… без денег?
— Это совершенно исключено.
