Автор
Максим вежливо помог женщине выйти из машины, но она отстранилась, оставаясь непринужденно. Его шея привлекла ее внимание, но Дина не осмеливалась лезть к нему. Вместо этого она прячется вдалеке, будто боясь быть вынужденной подчиняться его очарованию.
Открыл дверцу и крикнул оттуда с такой же кривой полуулыбкой: — Там все твое, — взобрался за руль, а через миг уже летел по трассе, стремительно удаляясь в сторону города.
Максим молча смотрел вслед, пытаясь сообразить, что он только что услышал, и напрочь отказываясь это понимать. Такого не может быть. Этого не может… Он в два шага преодолел расстояние до автомобиля, рванул дверцу на себя и завис над ней, дыша как астматик со стажем.
— Ничего не хочешь мне сказать?
Она смотрела перед собой и даже головы в его сторону не повернула.
— Нет.
«Так, хорошо. Попробуем по-другому задать вопрос. В лоб».
— Это мой ребенок?
Наконец-то удостоила вниманием, равнодушно скользнув взглядом где-то в районе груди.
— Да, — и снова уставилась перед собой.
Максим с силой захлопнул дверцу и даже привалился сверху, чтобы ненароком ее не оторвать и не придушить Дину. На радостях. А ведь Тимур знал, потому и свалил побыстрее. Знал, что Дину Макс не тронет, а вот насчет остальных большой вопрос.
Оттолкнулся и, хватаясь за деревья, зашагал вглубь посадки. Отошел подальше, упал на колени в сугроб и принялся тереть лицо, захватывая целые пригоршни чистого, белого снега и отбрасывая грязный, в серых и красных пятнах.
Хотелось упасть в этот снег и замереть, чтобы хоть немного остудить огонь, бушующий внутри и грозящийся испепелить его дотла. Так не бывает. Это ошибка, он не заслужил такого счастья, он всего лишь просил вернуть ему Дину…
Макс задрал голову и посмотрел на небо.
— Спасибо…
Стало холодно, и Макс запоздало сообразил, что двигатель в машине выключен, печка не работает, и Дина там совсем замерзла, вскочил и пошел назад к поляне.
Сел за руль и сразу завел двигатель, пусть прогреется, а сам снял с себя куртку и укутал ей ноги, боясь задеть живот и боясь поверить до конца, что там никакой не мелкий Тамерлан, а его собственный сын, которого он даже видел один раз, сосущего палец, на зернистом, черно-белом фотоснимке.
