Я смотрю на необычную угрозу — серо-голубую акулу с тонким и гибким телом, размер которой сложно оценить. Акула скользит в воде так медленно и ритмично, будто выполняет самое простое из всех упражнений — словно она знает, что больше не имеет времени на свои маневры.
Чистые ноги с розовыми, как у младенца, пятками обуты в сабо, стершиеся наружу, что естественно при косолапой походке трактирщика.
— Синьор, специально для вас есть самая лучшая комната с окном на улицу. Она — о, какое счастье! — пока не занята, — предложил Хуан Пенья.
— Лучше с окном во двор, — возразил я.
— Синьор, специально для вас есть самая лучшая комната с окном во двор, — нимало не смутившись, произнес он.
— И она — о, какое счастье! — тоже пока не занята? — поинтересовался я.
— Синьор, вы — счастливчик! — заверил меня трактирщик.
Теперь понятно, у кого учились будущие кискейанцы.
4
В трактире «Севилья» сразу при входе на стене висела табличка с тарифами, утвержденными королевским указом. Складывалось впечатление, что король не знал других денег, кроме реала: один реал за постель, один реал за приготовление пищи, один реал за свечу и ночной горшок… Реал равен двум с половиной су. Восемь реалов или двадцать су — один песо, который был аналогом французского экю, голландского гульдена, немецкого талера, английской кроны.
На следующее утро, во время завтрака, состоявшего яичницы, коровьего сыра и молока, Хуан Пенья, узнав, что собираюсь навестить губернатора, поделился информацией о нем.
— Дон Франциско Дукве де Эстрада — очень отважный и влиятельный синьор. Говорят, в тринадцать лет он убил на дуэли другого идальго, который был старше вдвое. Нашего будущего губернатора посадили в тюрьму Толедо, но его никакие стены не удержат. Дон Франциско сумел добраться до Кадиса и с помощью родственников устроиться офицером на галеон. Когда на галеон напали пираты, он один убил полтора десятка или даже больше.
