Я смотрю на необычную угрозу — серо-голубую акулу с тонким и гибким телом, размер которой сложно оценить. Акула скользит в воде так медленно и ритмично, будто выполняет самое простое из всех упражнений — словно она знает, что больше не имеет времени на свои маневры.
Вооружение у них было хиленькое — от восьми до двенадцати орудий калибром три, шесть, девять фунтов. Этого хватит, чтобы отбиться от пары десятков флибустьеров на катере или отсалютовать о своем прибытие в порт. На палубах стояло на рострах по несколько баркасов и катеров, из-за чего я подумал, что это китобои, и удивился, почему от них не воняет тухлой рыбой за несколько миль?"
"Они заметили нас издалека и сразу развернулись носами на нечастый в этих местах, северо-восточный ветер. Паруса легли на мачты, гася инерцию переднего хода.
Когда дистанция сократилась до одной мили, я приказал поднять французский флаг. У них было время подготовиться к встрече, так что то, что мы — враг, не будет сюрпризом. Наверняка пушки уже заряжены, а команда вооружена и расположена по боевым постам. Я видел суету на палубах. Может быть, нервы не выдержат и пальнут по нам с дальней дистанции. Корабли дрейфовали правыми бортами к нам, и я решил, что хотят встретить дружным залпом.
Как ни странно, залпа не последовало.
— Они спускают на воду баркасы! — доложил Жан Мересс, который, несмотря на бедность, был обладателем прекрасной подзорной трубы.
Может быть, взял ее в долг, под будущую добычу. У всех членов экипажа фрегата кредит в банках и магазинах Нанта. Процент, конечно, грабительский, но при той добыче, что мы захватывали в прошлом году, довольны оставались обе стороны.
Когда фрегат приблизился к корме корабля, самого дальнего от берега, там уже не было ни одного члена экипажа.
Суда оказались рыболовецкими базами. Трюма были забиты бочками с засоленной треской.
