Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Раздел Chitat.online для книги «Формула моей любви» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот она достает и демонстрирует пирожки, сумку даже положить некуда, Лида забирает стопку своих бумаг, и Ольга свою стопку… Так. Клава садится на кресло и…."
"– И кладу сумку в щель под столом! – победно прокричала Клавдия и триумфальным жестом воздела руки к потолку и повторила: – Под столом!
У них такие столы офисные с выпендрежным дизайном – столешница на железных ножках, а к ней прилагаются две тумбы с ящиками на колесиках, которые закатываются и устанавливаются по обе стороны под столом, и между столешницей и тумбами остается расстояние сантиметров десять.
Народ туда что только не сует – от безобидных фантиков от конфет и батончиков до всякого замысловатого и не сильно одобряемого начальством барахла. Клавдия вот засунула пляжную сумку, чего уж теперь приукрашивать стеснительным «почти» – пляжную и все дела, со старинным альбомом с тружениками моря на обложке.
Который там себе и лежит до сих пор, позабытый напрочь.
Ну, а как не забыть-то? Если именно в тот момент, когда она работала над текстом, позвонил Марк, сообщив, что взял билет и ей надо срочно лететь к нему, а она первый раз в жизни ему отказала.
А потом пропал – не звонил и сообщения никакого не присылал. Разумеется, Клавдия только об этом и думала. А когда наконец появился и она сообщила, что беременна, он почему-то решил, что отец ребенка – Володя.
Между нами идиот вообще-то, хоть и профессор. Или потому что профессор – идиот?
А потом исчез на два дня – и тишина, словно и нет его вовсе, сбежал до канадской границы! А что она должна была думать? Вот она и думала.
Какой там на фиг альбом для бабушкиной подруги с тружениками моря? Какая сумка? Вы о чем? Когда тут жизнь, можно сказать, рушится.
Ладно, проехали. И что теперь?
Теперь самый главный вопрос – сумка, предположим, нашлась, а вот есть ли в ней те самые злополучные документы – вопро-о-ос. По логике, которую так любит профессор Светлов, получается, что должны быть именно там, а вот…
– Надо проверить, действительно ли эти дурацкие бумаги там, – ответила сама себе Клавдия.
Идти так идти.
И она принялась торопливо собираться, по ходу размышляя – позвонить, сказать Марку о своей догадке или сначала самой удостовериться, а потом уж советоваться с ним? И советоваться ли вообще.
И в самый последний момент, когда уж стояла у входной двери, Клавдия вспомнила, что сегодня суббота. Ну суббота и что? Да, собственно, даже и хорошо, значит, в редакции никого не будет, а это очень неплохо – при ее-то загадочных делах лишние случайные свидетели ни к чему.
– Какие свидетели, Клава, – проворчала она. – К чему они там тебе? Совсем уже заигралась.
