В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
Клава нисколько не кривила душой: редакторская работа вечный завал: всегда требуется бесконечное количество рукописей, в ее случае записей, прочесть, отредактировать, исправить, сопоставить факты и даты, продохнуть некогда.
И занявшись работой, чтобы отвлечься и чем-то заняться на время нервного ожидания, Клавдия и не заметила, как полностью погрузилась в процесс и даже дернулась всем телом от неожиданности, когда, вроде и не громко, но в тишине-то ого-го как оглушительно зазвонил телефон на ее столе.
Александр Иванович спокойным ровным тоном, объяснил, что ей следует сделать и как себя вести, и по-отечески пожелал:
– Ты, главное, Клавушка, не бойся и не нервничай, тем более тебе и нельзя в твоем состоянии. Все будет хорошо.
Теперь, конечно, будет. Теперь она наверняка знала, что все будет хорошо. И, положив трубку, почувствовала предательские слезы, на которые стала слаба последнее время, поблагодарила мысленно кого-то там наверху, определенно присматривающего за ней, того, кто выдернул ее сегодня из-под колес бешеного джипа, за то, что он послал однажды ей в жизни великого и совершенно замечательного человека Александра Ивановича Знаменцева.
Резко выдохнув, Клава смахнула слезинки и решительно направилась к шкафу за своим смартфоном.
Ладно, как говорят монголы: «Если боишься – не делай, если делаешь, не бойся»! А может, и не монголы, генерал-то прав, утверждая, что яркое высказывание не стареет, а меняет своего хозяина.
Сделав глубокий вдох, Клава набрала номер Анжели Карно, сверяясь с шикарной визиткой, которую прихватила с собой. Мадам ответила после третьего гудка.
– Я точно знаю, где ваши документы, – коротко оповестила ее Клавдия.
– И что вы хотите за них получить? – ровным, абсолютно нейтральным тоном спросила француженка.
– Спокойную жизнь, – твердо сказала Клава.
– И во сколько вы оцениваете свою спокойную жизнь? – тем же безразличным тоном уточнила мадам.
– Мадам Анжели, – стараясь в свою очередь удержать ровный тон, сказала Клавдия. – К худу ли, к добру ли, но я лишена нюха на выгоду. Я ставлю несколько иные ценности в жизни превыше материальных благ. Например, здоровье, благополучие и спокойную, мирную жизнь.
– Я вас поняла, – отозвалась француженка.
