В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
И описала папку и перечислила, сколько документов в ней находится и какие именно.
– Вы их читали, – поняла мадам и задумчиво посмотрела куда-то поверх головы Клавдии.
– Читала, – подтвердила та и спросила: – Если б я принялась уверять, что не читала, вы бы поверили? Или это что-то изменило бы?
– Я бы поверила, – улыбнулась одними уголками губ мадам и предложила: – Давайте пройдемся.
И они двинулись вперед неспешным, размеренным шагом. Мадам какое-то время молчала, явно что-то обдумывая, а может, вспоминая, и заговорила тихим, но твердым голосом:
– Я осталась сиротой в десять лет.
– Если вы говорите об Архиерее, то в документах упоминается несколько фамилий и имен, которыми он пользовался, есть ли среди них настоящее – неизвестно, – подтвердила Клава.
– Да, его настоящее имя и фамилия так и остаются засекреченными, – кивнула, улыбаясь, Анжели. – Я называла его Костей, он мне представился этим именем… Давайте присядем, Клавдия.
Присели. Мадам, все вглядываясь куда-то вперед, может, в свое прошлое, продолжила рассказ.
– Я не слышала, как он пришел, он просто появился из темноты: черный силуэт на чуть более светлом фоне.
