В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
– В какой-то момент на меня вышли бывшие кураторы Кости и настоятельно предложили сделку: я выхожу замуж за Ираклия Романовича, способствую осуществлению их интересов в адрес этого гражданина, а они ликвидируют документы, в которых сказано, что известная мадам Анжели Карно когда-то была Анжеликой Ивановой, близкой подругой и соратницей киллера Архиерея. И оставляют меня в покое на все времена.
– Как это? – обескураженно уставилась на нее Клава."
"– Клавочка, вы же умная девочка, что вы тупите-то? – попеняла ей вдруг по-простецки мадам Карно.
– Ужасно, – посочувствовала Клавдия и вздохнула: – А такой романтики изобразили во всех СМИ, фотографии ваши на всех журнальных обложках, а получается, как у Вишневского прямо: «Все вроде с виду в шоколаде, но если внюхаться, – то нет».
– Очень точно подмечено, – горько усмехнулась мадам Карно.
– И в разгар романтической шумихи всплывают эти документы. А, кстати, откуда они взялись-то и почему попали именно к Лощинскому?
– Все просто. Нашелся один сотрудник, привлеченный к данной операции, который оценил возможность заработать на такой информации, продав ее Ираклию Граничевскому.
– Ладно, а как вы узнали об утечке и почему именно вы занялись поиском документов, а не те, кому положено этим заниматься?
– А этого я вам не скажу, Клавдия, не обессудьте, – сказала мадам Карно и поднялась со скамьи. – Ну что ж, надеюсь, я ответила на все ваши вопросы?
– Нет. – Клавдия тоже встала со своего места.
