Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Раздел Chitat.online для книги «Формула моей любви» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Клавдия прекрасно знала эту его манеру – он же упертый, он всегда добивается своего, если что-то решил, порой просто из принципа, иногда даже во вред самому себе.
Настаивать бесполезно. Всё. Это железное и окончательное решение. Точка личным почерком Марка Светлова.
А потом – это ужас какой-то! – он сгреб ее со стула, оттащил в ванную, стянул эротическое платье, напрочь проигнорировав слабое сопротивление, сунул ее голову под струю воды и своей здоровенной ладонью намылил лицо и тер, смывая макияж, заодно борясь таким образом с ее внезапным опьянением.
Долго вытирал ей голову полотенцем, напялил на уже покорную Клавдию свой банный халат и снова усадил за стол. И они в полном молчании поужинали всем, что она приготовила и так старательно украшала.
А через месяц после фиаско с соблазнением Клавдия самым неприятным образом впервые столкнулась с девушкой Марка.
Он снова был в Новосибирске и позвонил оттуда весь больной, несчастный, с сиплым горлом и хлюпающим носом.
– Я тут совершенно ужасно разболелся, Клав. Прилетай, будь другом? Я и билет тебе взял уже. – И переспросил несчастным голосом брошенного всеми, позабытого на улице под дожем и снегом, голодного, дрожащего от холода, отчаявшегося вернуть свою хорошую, сытую жизнь и решившего пропадать уж совсем окончательно пса: – Прилетишь, а?
Разумеется, она полетела. А как же."
"За почти два года их знакомства Марк простужался однажды, а еще один раз подцепил грипп, и тут же выяснилось, что хворать он совершенно не умеет, сразу же становится хуже маленького ребенка, и его непременно нужно спасать и нянчиться с ним, и, ясное дело, он быстренько делегировал эту миссию Клавдии, как назначенной на почетное место его спасительницы.
И она должна была ехать и спасать, как и положено, и никто другой спасти его не мог. И варить ему куриный целебный бульон, который могла, по его убеждению, приготовить только Клавдия, и жалеть его, готовить и подавать ему горячее питье, поглаживать по пышущей жаром от температуры голове, и сидеть рядом и читать вслух рассказы Чехова или Бунина.
Хорошо хоть вирусными заболеваниями и простудами болел он крайне редко.
Клавдия прилетела в Новосибирск ранним утром и, взяв такси, сразу же помчалась в гостиницу. Дверь ей открыла грудастая девица с какими-то нескончаемо длинными ногами, теряющимися где-то вверху, за краем наброшенной на голое тело рубашки Марка, которая спросила безразличным тоном, окинув Клавдию пренебрежительным взглядом:
– Ты врачиха, что ли? – И, не дождавшись ответа, прокричала в глубину номера: – Маркуша, к тебе тут врачиха пришла!
– Это не врачиха, это Клава, – прохрипел он в ответ и позвал: – Клав, иди сюда.
