Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере...
И Марине пришлось изрядно напрячься, чтобы не выдать своего смятения.
– Как раз не скучаю. – Она спокойно встретила его взгляд и даже слегка улыбнулась. – Наслаждаюсь красотой и одиночеством.
– А мне со стороны показалось, что ты засыпаешь. – Арсен опустился на соседний стул и поставил перед собой бутылку вина, три стакана, а подоспевший официант выложил на картонные тарелочки три шампура с нанизанными на них крупными и сочными кусками мяса. – Человек может обойтись без всего, но только не без людей. Так утверждает Еснат, а он говорит только то, что знает. Мудрый старик! Жаль, что ты мало с ним пообщалась.
Марина промолчала, и тогда Арсен, не спрашивая ее согласия, поставил перед ней стакан, налил в него вина, пододвинул тарелку с шашлыком.
– Ешь давай! Если ты похудеешь хоть на один килограмм, я перестану обращать на тебя внимание.
– Вот испугал! – сухо сказала она. – Будешь ты обращать внимание, не будешь, мне от этого абсолютно ни жарко ни холодно. Но за те два-три дня, что я проведу в Гаграх, я уж точно не похудею. – И она принялась за шашлык, проигнорировав вино.
– Нет, так не пойдет. – Арсен вручил ей стакан с вином и серьезно посмотрел ей в глаза. – Игорь нас простит, если первый бокал мы выпьем без него.
– Я не могу! Жарко! Засну по дороге... – Марина пыталась найти доводы, чтобы отказаться от выпивки, но, похоже, напрасно.
– Выпей! – Он сжал ее пальцы. – Не заснешь, я не позволю. – И в его глазах заплясали смешинки. – Хочешь, я тебе одну мелодию сыграю. – И он вытащил из кармана своего «лифчика» небольшую свирель. – Очень занятная штука. Пастухи называют ее «Вызывающая аппетит у баранов» и утверждают, что при ее звуках даже спящая отара поднимается и снова начинает пастись. Овцы щиплют траву с такой скоростью, будто сутки не ели.
– Спасибо, очень милое сравнение, – усмехнулась Марина.
– Не обижайся. – Арсен снова заглянул ей в глаза. – Просто я хотел тебя рассмешить, но что-то у меня не слишком получается. – Он поднес свирель к губам и издал несколько трелей. – Это песенка черного дрозда, а это – иволги, а так резко сойка кричит...
– Забавно, – кивнула Марина, – но все равно не надо меня смешить. Мне хорошо и без твоих шуток и пастушьих песнопений.
– Дело хозяйское. – Глаза Арсена потемнели.
И Марина поняла, что он обиделся. Но никакой радости оттого, что хоть немного ему отомстила, не почувствовала. Наоборот, на душе стало гадко и неспокойно.
