Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
– Шлюха! Ты вернешь мне все деньги, что я на тебя потратил!
– Слушай! Заткнись, а? – Игорь схватил Костика за шиворот и приподнял над полом. – Оставь женщину в покое! И выметайся наконец из дома!
Он пинком распахнул дверь и выставил банкира за порог.
– Шерше ля фам, дорогой, но только не в Абхазии. Наша земля таких слизняков на своей спине не носит. – И, захлопнув дверь перед носом Костика, процедил сквозь зубы: – Да, горек чужой хлеб и тяжелы ступени чужой лестницы. Особенно если пересчитаешь их своей задницей! – Затем он посмотрел на Лавра и прижал ладонь к груди: – Прости, дорогой! Не сдержался! – И перевел взгляд на Арсена.
И Арсен на глазах у всех вдруг обнял ее. Марина задохнулась от неожиданности, а он лишь слегка прижал ее к груди и быстро прошептал:
– Жди меня, и я вернусь! Только очень жди!.. – И оттолкнул от себя, словно побоялся, что она что-то скажет в ответ.
Но Марина и так бы промолчала, потому что внутри у нее все заледенело от горя.
Сабрина, опираясь на палочку, подковыляла к окну и вдруг заметила, что Марина продолжает стоять с отрешенным видом посреди комнаты.
– Ты что? – закричала она сердито. – Беги за ним, пока не улетел! Обязательно скажи, что любишь его. Ему там легче будет!
– Я уже ему сказала...
Марина с трудом, как сомнамбула, развернулась и направилась к окну.
«Он не вернется!» – билась в голове одна-единственная мысль. И Марина никак не могла взять в толк, почему она не поверила Арсену. Возможно, потому, что он слишком явно демонстрировал свою любовь? А она к этому не привыкла... Или дело было в другом, о чем она старалась не думать? Но именно это что-то затянуло ее мозг плотной паутиной, сквозь которую не смогла прорваться ни одна мысль, кроме одной: «Я его никогда не увижу!»
Марина прижала виски к ладоням и застонала – мучительно, с надрывом, не замечая, что плачет.
Сабрина обняла ее, прижала голову к своей груди и, слегка покачиваясь, принялась шептать, словно убаюкивать:
– Успокойся, ради бога, успокойся! Он вернется, обязательно вернется...
И это неожиданно возвратило Марине присутствие духа. Она отстранилась от Сабрины, вытерла глаза и улыбнулась своей подруге по несчастью.
