Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
И все же она почти заснула, когда кто-то постучался в ее дверь.
Марина подняла голову и посмотрела на часы, которые валялись рядом, на тумбочке. Скоро полночь. Кому понадобилось тревожить ее, когда она ясно дала понять Анжеле, что хочет не просто отдохнуть, а элементарно выспаться. Тут она поняла, что забыла выключить свет, и это могло подвигнуть хозяйку пригласить ее попить чаю. Наверняка Анжеле тоже не спится, особенно если до сих пор нет никаких известий от Виталия. Марина подозревала, что и Арсен, и Виталий заняты одним и тем же делом.
– Кто там? – спросила она и села на постели.
– Марина, тебя к телефону. Опять эта женщина, – раздался голос Анжелы. – Извини, что разбудила, но она сказала, это срочно.
– Бегу, – ответила Марина.
Она быстро стянула волосы в конский хвост. На ходу посмотрела на себя в зеркало. Вид, конечно, неважнецкий, но его вполне можно списать на усталость. А еще она надеялась, что при электрическом свете не так заметны темные круги под глазами и распухший нос.
Но через несколько минут она забыла не только о том, что плохо выглядит. Из ее головы вылетели и Арсен, и его любовница, и даже то, что Маша скоро возвращается домой и ее непременно нужно встретить на вокзале. Звонила ее зам по научной работе Вера Васильевна.
– Мариночка Аркадьевна! – зачастила Вера в трубку. – Слава богу, я вас нашла. Три дня назад звонила ваша мачеха Ольга Борисовна. Спрашивала вас, но я сказала, что вы уехали в отпуск. Она очень-очень просила найти вас или узнать ваш телефон. Я с трудом упросила Ларису Сергеевну сообщить, где вы находитесь...
– Что случилось? – перебила своего чересчур словоохотливого заместителя Марина.
– Она не сказала, но, кажется, какие-то неприятности...
– С папой? Он заболел? – испугалась Марина.
Семьдесят два года – не шутка. И хотя отец никогда не жаловался на здоровье, сердце ее сжалось. Все когда-нибудь случается впервые.
– Я не знаю, – растерялась Вера Васильевна. – По голосу не скажешь, что она была расстроена. Скорее рассержена.
