Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
Задребезжали стекла, но не слишком громко, чтобы переполошить всю округу. И Марина усмехнулась про себя. Прав Субботин, ох, как прав! Свои приемчики она за эти годы не утратила."
"О том, как проникнуть в комнату с тайником через библиотеку, она узнала из воспоминаний того самого Ивана Бартеньева, чьи стихи на шляпе понравились журналисту. И ключи она скопировала точно так же, как поэт, – на хлебном мякише... Тот тоже частенько возвращался в свою комнату поздней ночью, только после дружеских попоек, а не после танцев в сельском клубе, как Марина в подростковом возрасте.
Оказавшись в библиотеке, Марина прислушалась. В доме царила тишина, лишь сквозь открытую балконную дверь доносились приглушенные ночные звуки: шум деревьев, посвист ночной птицы да далекий, видно из села, брех собак.
Она осторожно прикрыла за собой решетку, затем, стараясь, чтобы не стукнули, – створки дверей. И на цыпочках миновала библиотеку. Фонарик Марина не стала включать. Для того чтобы не наткнуться на мебель, ей вполне хватило света луны из окон, ведь дождь прекратился и тучи разошлись.
Марина подошла к одному из книжных шкафов. И здесь ей понадобился дополнительный свет. Она включила фонарик и нажала на резной декоративный выступ на одной из боковых стенок. Шкаф с книгами медленно отошел в сторону, приоткрыв узкий проход. Марина юркнула в него. Через секунду она уже была в комнате мачехи. На этот раз она прошла через одежный шкаф, битком набитый нарядами Ольги Борисовны. Правда, Марина ухитрилась запутаться в каких-то тряпках, но довольно удачно от них освободилась, умудрившись оставить все на своих местах.
Первым делом она направилась к окну и задернула тяжелые, из плотного шелка шторы. А затем снова включила фонарь и провела лучом по комнате, осматриваясь. Старинная кровать под балдахином... Того же возраста комод и туалетный столик с огромным зеркалом в резной деревянной раме над ним... Большое кресло-качалка... На стене – портрет мачехи, на котором она почему-то смахивала на Мэрилин Монро...
