Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
– Пошли разбираться, дорогой!
Обнявшись, они направились к флигелю. Дети проводили их взглядами и, не сговариваясь, уставились на Субботина.
– Олег Дмитриевич, – требовательно спросила Маша, – вы все знаете. Скажите, где они успели познакомиться?
– Два года назад в Абхазии, – вздохнул Субботин, – но я не подозревал, что это настолько серьезно. Думал, ни к чему не обязывающий курортный роман...
– Однако! – сказал Иван и обнял Машу. – Что мой батя, что теща – конспираторы каких поискать. Она рассказывала тебе о романе?
– Ты мою маму не знаешь? – покачала головой Маша.
– Да и батя еще тот фрукт! – улыбнулся Иван. – Но теперь я знаю точно: все-таки я его переплюнул. Пока он резину тянул, я взял да женился на его будущей падчерице!
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Маша. – Разве они из-за нас не смогут пожениться?
– Глупости, – вмешался Субботин. – Все они смогут. Будет у вас двойной семейный союз, только меня вот вынесли за скобки...
– Олег Дмитриевич, – протянула укоризненно Маша.
– Спасибо, Машенька, – невесело улыбнулся Субботин. – Я уж как-нибудь сам разберусь... Я, знаете ли, не как ваш отец, Иван, если полюблю женщину, не отступлюсь от нее. Даже если она выйдет замуж за другого.
Иван побледнел, и Маша, заметив это, схватила его за рукав куртки. Но Иван выдернул руку и сделал шаг навстречу Субботину.
– Вы! – сквозь зубы произнес Иван. – Что вы знаете о моем отце? Я не в курсе, что произошло между ним и Мариной Аркадьевной. Но только стихийное бедствие могло заставить его отступить от своих правил. И если моя теща приняла его, значит, это действительно были чрезвычайные обстоятельства. И я не советую становиться у него на дороге. Если у вас есть мозги, оставьте отца и тещу в покое.
– Ваня, – тихо сказала Маша, – зачем ты так?
– Я никому не позволю говорить об отце гадости, – с расстановкой произнес Иван.
Субботин молча смерил его взглядом и направился к выходу из зала.
– Вот видишь, – с довольным видом Иван посмотрел на Машу, – ему и крыть нечем!
– Он расстроился! – тихо сказала Маша.
