И тут же кинулся в нишу. Нагнулся над телом, пощупал пульс, посмотрел зрачки и отошел молча. Досаду и горечь надо было на ком-то сорвать.
— Вы кто такой? — строжайше спросили Ванзарова. — Посторонним здесь делать нечего. Убирайтесь живо…
Пришлось объяснить, что гость уже не посторонний. Доктор выразил удивление такой расторопностью полиции, брезгливо пожав плечами. Но теперь спросили с него.
— Тасич Сергей Иванович, — представился доктор. — Домашний врач этого семейства.
— Опоздал? Да я за десять минут добрался, чуть лошадь не запорол. Сколько предупреждал: чуть что — сразу посылать за мной. Понадеялись, что сами справятся. Вот результат.
— Такое уже случалось с… Альбертом?
Тасич презрительно скривил губы:
— Такого, господин полицейский, случаться не могло. У младшего Сундукова было… слабое сердце, диагноз вам все равно ничего не скажет. Но сердце здесь ни при чем.
— Поясните. Я плохо знаком с медициной.
— Разве сами не видите? Или вас этому не обучали?
— При осмотре трупов обязан полагаться на мнение эксперта. К сожалению, здесь его нет. Сейчас пошлю в участок, — ответил Родион с невозмутимым видом.
Сергей Иванович присмотрелся к полноватому юноше в великолепном костюме без галстука.
— В сыскной полиции все имеют возможность так одеваться? — спросил он.
— Только те, кто по долгу службы выполняет особое задание. Иногда во фрак, иногда в лохмотья нищего. Как придется.
— Ах вот как… Не подумал…
— Необходимо ваше предположение о причине смерти.
— Предполагать тут незачем. Я не криминалист, но скажу наверняка: отравление.
Тасич заинтересовался:
— Почему вы так решили?
— Еще три часа назад ребенок был здоров и полон сил, — ответил Ванзаров. — Должно быть, что-то быстродействующее.
— Вынужден вас огорчить: самый примитивный мышьяк… Оглянитесь, следов достаточно.
— Не знал, что от мышьяка наступает такая быстрая смерть.
— Обычно — да. Но тут другой случай. Я наблюдаю Альберта с самого его рождения. Отцу его давно говорил: с таким больным сердцем нужен особый режим. Но Сундуков упрямый, как… сам видели. Его наследник должен жить нормальной жизнью — и точка. Вот результат. Достаточно небольшой нагрузки на организм, дозы мышьяка, например, и сердечко не выдержало. Стоило чуть подтолкнуть, и ниточка оборвалась. К сожалению, даже если бы успел, мало что можно было сделать.
— Кто знал о диагнозе?
Доктор искренно удивился:
— Все. Никакого секрета из этого не делалось. Сундуков гордился, как сын растет назло мне. Это он так заявлял.
