Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Шарлотта не могла покидать дом, поскольку считалось, что она – это Баррет, к тому же больна…
Бенедикт сходил один раз в деревню, но так и не смог разыскать Лайлака, чтобы расспросить про кинжал. И было ясно: искать золото в одиночку – совершенно бесполезно, ведь у него не было ни запаха, ни звука, так что Бенедикт мог бы стоять прямо над ним и не знать этого.
Таким образом, неделя превратилась в сплошное ожидание, а ожидание всегда заставляло Бенедикта задумываться об отъезде – о том, куда он мог бы отправиться дальше.
И у него больше не было возможности остаться с Шарлоттой наедине, так как после отъезда Баррет у всех в доме прибавилось обязанностей. И все же однажды вечером они нашли время, чтобы посидеть в гостиной с его рукописью. И Шарлотта немного почитала ему вслух.
– «И вот я во Франции! Окруженный людьми, незнакомыми мне, говорящими на непонятном языке и для меня невидимыми. А рядом – ни одного живого существа, которое могло бы хоть сколько-нибудь заинтересоваться мною.
– Напыщенный болван, – пробормотал Бенедикт.
Шарлотта кашлянула, затем продолжила читать.
– «Поэтому я пожелал хозяину доброй ночи и, будучи предоставлен самому себе, вскоре снова обрел то умиротворенное состояние духа, которое столь важно для человека, намеревающегося пройти свой жизненный путь плавно и счастливо».
Бенедикт со вздохом откинулся на жесткую спинку дивана.
– Такое впечатление, будто все это происходило с кем-то другим, – пробормотал он.
Он смутно помнил, как писал эти слова, и совсем не помнил того головокружительного ощущения, когда чувствуешь, что ты абсолютно свободен – куда захочешь, туда и отправишься. А куда именно отправиться – решать только тебе самому.
Тут Шарлотта снова откашлялась.
– А мне очень понравилась та сцена в Кале, где горничная настояла, чтобы помочь вам раздеться, – проговорила она."
"Бенедикт криво усмехнулся.
– Знаете, в тот момент, когда горничная помогала мне раздеться, мне все это тоже очень нравилось.
Шарлотта засмеялась. А потом она еще немного почитала вслух. Когда же закончила, Бенедикт был рад убрать рукопись обратно в сундук.
На следующий день Бенедикту пришло письмо, причем – франкированное. И это означало, что письмо – от лорда Хьюго.
Шарлотта встретилась с ним возле конюшни. Легкий ветерок шевелил их волосы, а Капитан приветственно лаял.
