Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Немного помолчав, Бенедикт предложил:
– А может, попытаемся найти монеты побыстрее? Я могу выйти из дома ночью и стоять в одиночестве. А когда появится какой-нибудь человек, чтобы на меня напасть, мы его схватим и выбьем из него правду. Ну… узнаем, где спрятаны деньги.
План этот казался настолько нелепым, что Шарлотта невольно рассмеялась. Но тут же, вздохнув, спросила:
– Вы полагаете, что человек, напавший на вас, имеет какое-то отношение к краже с Королевского монетного двора?
– Стивен Лайлак так считает.
Шарлотта тоже так считала. Но какой смысл искать монеты? Ведь даже если они их найдут… Что, получить награду – и бежать? И ведь Рэндольф по-прежнему будет охотиться за ней. Он здесь, в деревне. Он как кот, который затаился и бьет хвостом, готовясь к прыжку.
Тогда получается, что она, Шарлотта, – мышка? Или пешка, которая может стать королевой? Возможно, и то, и другое. Да, конечно, быть храброй гораздо легче, когда ты храбрая ради дочери. Но что, если Рэндольф узнает про Мэгги? При мысли об этом ей становилось страшно и хотелось схватить свою дорогую девочку и немедленно бежать.
В тот же день, вернувшись в дом викария, Шарлотта сорвала с себя капор с вуалью и сразу направилась в сторону конюшни; она знала, что застанет там Мэгги с ее любимой собакой. Заворачивая за угол дома, она заметила собачью цепь, саму же собаку не увидела – видна была только спина Мэгги и ее растрепанные волосы. Девочка лежала на земле перед конюшней, свернувшись клубочком.
О боже! Ранена?! Убита?!
Шарлотта подхватила юбки и бросилась бежать. Запыхавшись, она подбежала к девочке и сразу же заметила то, что раньше ускользнуло от ее внимания. Колин, добрая горничная, гладила Мэгги по спине, а девочка молча лежала возле недвижного тела гончей.
Значит, это, наконец, случилось… Разумеется, Шарлотта знала, что такой день обязательно настанет, но сейчас от этого не становилось легче. У нее защипало глаза, и горло сдавил спазм.
Тут Колин подняла взгляд на Шарлотту, и ее милое лицо сморщилось – казалось, она вот-вот расплачется.
– Бедняжка Капитан, – пробормотала она. – Мисс Мэгги вышла из дома после уроков… и нашла ее такой.
А Мэгги лежала неподвижно с застывшим взглядом, и лицо ее совершенно ничего не выражало. Почему-то это выглядело еще ужаснее, чем если бы малышка горестно рыдала.
– Ох, дорогая… – Шарлотта села на землю рядом с девочкой и погрузила пальцы в ее нагретые солнцем кудри.
