Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
И сейчас, в наступившем молчании, он кивнул ей – чувствовал, где она стояла. «Позволь мне любить тебя» – так он сказал после того, как все узнал. Но теперь это было невозможно. Нет-нет, это всегда было невозможно. Однако ее сердце по-прежнему билось. И она по-прежнему могла… могла что-то сделать. Но что именно сделать? Нужен был какой-то дерзкий поступок – в противовес поступку Рэндольфа.
Шарлотта осмотрелась. В зале был небольшой помост, на нем сидели музыканты, когда здесь устраивали деревенские балы.
– Благодарю вас всех за то, что вы пришли на выставку работ мистера Селвина, – сказала она. – Признаюсь, я ожидала, что нам покажут более разнообразные примеры его творчества, но… – она улыбнулась с озорным видом, – с совершенством не поспоришь.
Раздалось покашливание, а затем смешок – со стороны Бенедикта, благослови его Господь.
– Друзья мои, эти картины рассказывают всевозможные истории, – продолжала Шарлотта. – Я была Афродитой, была как Айрис под радугой, была Селеной с луной в руках…
– Но почему вы всегда были обнаженная? – раздался чей-то голос. И тут же послышались смешки.
– Ну, во-первых, обнаженная натура гораздо лучше продается. – Шарлотта сумела улыбнуться, а ее слова снова вызвали смех, – но уже более дружелюбный. – Кроме того, художник, видимо, рассчитывал, что вы увидите на этих картинах и немного от самих себя.
– Я уже лет сорок не надеюсь так выглядеть, – со вздохом проворчала пожилая графиня, которая так восторгалась платьями Шарлотты.
Напряжение начало спадать, и Шарлотта, приободрившись, отважилась посмотреть на Эдварда. Тот сейчас выглядел как собака, ожидавшая, что ее вот-вот ударят, но вместо этого получившая бифштекс. А леди Хелена стояла с красными щеками – словно ей надавали пощечин; ноздри же ее в гневе раздувались, и казалось, что она сейчас задохнется от возмущения.
Шарлотта отвела от нее взгляд и, посмотрев поверх толпы, громко проговорила:"
"– Поскольку все вы проделали такое долгое путешествие, чтобы присутствовать на этой выставке… Я надеюсь, вы оцените незаурядный талант мистера Селвина. Я полагаю, что его как портретиста ждет блестящее будущее. Он превосходно умеет рисовать одежду. Взгляните, как замечательно он нарисовал ожерелье!..
Слава богу, раздался веселый смех.
