Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
– Но о том, чтобы уйти на покой, я давно уже подумывал. Правда, мне долго казалось, что это невыполнимая идея. Однако же… Теперь-то все изменилось…
– О, Перри, я не знала, что ты согласишься."
"– Не знала, потому что уже очень долго пребываешь в Древней Греции. – Бенедикт был почти уверен, что на лице хозяина дома появилась печальная улыбка. – Ты же не против моего выхода на пенсию? Для тебя же не имеет значения, где ты живешь – и даже в каком столетии.
– Разумеется, я не против, если ты так решил. Все, что надо тебе, надо и мне.
– Вот и хорошо, – сказал викарий. – И для меня очень важно, чтобы ты была со мной.
Почувствовав себя лишним, Бенедикт стал осторожно, шажок за шажком, продвигаться к двери. Уже приближаясь к лестнице, он услышал голос викария:
– Без Шарлотты все было бы гораздо сложнее…
Бенедикт был рад, что викарий сказал именно эти слова; он опасался, что родители Шарлотты скажут что-нибудь… совершенно противоположное.
Он складывал вещи в дорогу, когда вдруг услышал тихие всхлипывания и шмыганье носом.
– Мисс Мэгги, не желаете ли, чтобы я составил вам компанию?
– Нет у меня никакой компании, – ответила девочка. Тоненький голосок доносился откуда-то снизу. Вероятно, она сидела на ковре перед камином – там, где любил лежать Капитан.
Бенедикт откашлялся и проговорил:
– Ну, на время я могу составить вам компанию, если хотите. Я всего лишь старый слепой моряк, который сегодня даже не смог найти никаких цветов.
Мэгги шмыгнула носом.
– Да, конечно. Можете войти, если хотите.
Бенедикт вошел и прислонился к дверному косяку.
– Что вас беспокоит? – спросил он.
– Ох, ну почему все должно измениться? – с горечью в голосе сказала девочка.
– Гм… – Бенедикт снова откашлялся. – Я не знаю… Но кое-какие перемены мне совсем не нравятся.
Некоторые из них, конечно, ему нравились, но упоминать об этом сейчас было бы неуместно.
– Она оставила мне ленты. – Было совершенно ясно, кого девочка имела в виду под словом «она». – Зеленые шелковые ленты. Я думала, она забыла, что обещала заплести мне косы, но она не забыла. Просто не сделала этого.
– Возможно, она хотела, чтобы ты о ней помнила, – предположил Бенедикт.
– Нет, не хотела. Оставить что-нибудь после себя – это гораздо легче, чем остаться и о ком-то заботиться. – Мэгги снова шмыгнула носом.
