Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Отложив свою работу в сторону и отодвинув стул от письменного стола, она спросила: – Над чем это ты так странно посмеиваешься, Ромео?
– Ха, видишь ли, выполняя твое поручение, я столкнулся с хозяином «Розы и шипа». – Это был ближайший постоялый двор с чистым и уютным трактиром. Шарлотта была немного знакома с женой хозяина, а Бенедикт бывал там несколько раз в неделю, так как сдружился с одним из конюхов. – Так вот, – продолжал он, – похоже, что «Роза и шип» приобрели картину с Шарлоттой Перл. Получили от одного клиента в обмен на его долг, который уже достиг размеров королевского выкупа.
– Как, меня выменяли на пиво?! Какое унижение!
– Обменяли на эль общей стоимостью в королевский выкуп. Но если честно… Не знаю, сколько нужно эля, чтобы внести выкуп за короля. Во всяком случае, очень много. – Бенедикт усмехнулся. – Но самое интересное было дальше. Когда хозяин повесил эту картину в трактире, кто-то сказал, что женщина на ней немного похожа на миссис Фрост. И вот он меня спросил, не сочту ли я это неприличным.
Шарлотта задумалась. Ее жизнь стала совсем другой, от прошлого почти ничего не осталось, так что… Пожав плечами, она проговорила:
– Не думаю, что это имеет какое-то значение. Но что же ты ему ответил?
– Сказал, что поскольку я слепой, то не могу сам судить о сходстве. Но, насколько мне известно, Ла Перл была очень красивой женщиной, а моя жена тоже красива. Правда, моя жена, в отличие от Ла Перл, – весьма респектабельная женщина.
– Со шрамом на лице, – сказала Шарлотта. – И вообще, у нее нет привычки появляться за пределами дома нагишом.
– Да, верно. Так вот, трактирщик сказал, что ты действительно очень красивая женщина и что картина тоже очень красивая. На том и порешили.
– На том и порешили? – переспросила Шарлотта. – Что ж, возможно, голая распутница, которая когда-то жила во мне, осталась на тех картинах.
– Голая распутница?.. – с улыбкой проговорил Бенедикт. – Дорогая моя, ты заставляешь меня жалеть, что с тебя не лепили скульптуры. Тогда бы я мог наслаждаться скульптурными изображениями.
Шарлотта тоже улыбнулась.
– Но ты можешь провести руками по оригиналу, если пожелаешь.
Бенедикт так и поступил."
"…Обвенчались же они на следующий день после приезда Бенедикта в Эдинбург. А еще через день Шарлотта написала родителям в Бат – их адрес ей дал Стивен Лайлак. Ответ с поздравлениями и пожеланиями счастья, подписанный обоими родителями, прибыл так скоро, как только могла Королевская почта доставить добрые вести.
