Автор
Инженер Джордж Фицжеральд создает странный фотоаппарат, способный запечатлевать не просто изображения, а человеческие души. Основываясь на древних верованиях индейцев, он верит в магическую силу фотографии. Его изобретение становится орудием, способным изменить судьбы людей и пересечь...
– И что мне делать?
– Уходить.
Разочарование было столь острым, что Елена не сдержала слез.
Гроза пронеслась над городом сарацинской конницей. Небо сыпало водяными стрелами, громыхало и визжало, ветер выкручивал ветки и срывал листву-одежду с нищих городских деревьев. Золотом плескали молнии. Оглушал гром.
Старый «Ленд-Ровер», пригнанный Артемом, пробивался сквозь бурю, вздрагивая вместе с землей и небом. «Дворники» метались по стеклу, стирая потоки воды, а свет фар тонул в безумной ночи.
Дашка сидела очень-очень тихо, вцепившись обеими руками в ремень безопасности, и думала про то, что ее затея в общем-то дурацкая. Но не отступать же?
– Гроза нам на руку, – перекрикивая и шум дождя, и рев мотора, сказал Темка. – В такую погоду охрана шариться не станет.
Дашка на всякий случай кивнула.
Машина в очередной раз подпрыгнула, взревела яростно и заткнулась.
– Приехали, – Артем вытащил ключи из замка зажигания. – Дальше пешочком. Держись рядом.
Снаружи гроза набирала обороты. Толчок ветра прижал Дашку к борту пикапа. Непромокаемая куртка промокла в мгновение ока. Джинсы прилипли к ногам, а ботинки набрали воды.
Черная тень, возникшая перед Дашкой, махнула рукой в черноту.
Туда? Дашка и шагу не сделает!
Сделала. И десять, и двадцать, и потом вовсе потеряла счет шагам, борясь с ветром, дождем и собственной неуклюжестью. И шла, пока не увидела в трех шагах от себя невообразимо высокую гладкую стену.
Артем знаком указал на место у подножия этой стены. Скинув рюкзак, он вытащил веревку с крюком и попытался забросить. Получилось попытки с десятой. Дашка оцепенело смотрела, как Артем карабкается наверх, а потом уже и сама карабкалась, ссаживая ледяные ладони о скользкий, натянутый как струна трос.
И снова сумела. Удержалась. Подтянулась. И Темкины руки, вцепившись в воротник куртки, потащили наверх, на стену, которая оказалась узкой, точно голубиная жердочка. И Дашка сидела на этой жердочке, обняв ее и ногами, и руками, глядя вниз с тоской и страхом.
– Надевай! – проорал Артем, подсовывая влажный черный комок. – Надевай… руки…
Шерстяные перчатки натягивались с трудом и были неудобны, но худо-бедно спасли руки при скольжении вниз. Дашка приземлилась неудачно, на пятки, взвизгнула от боли и покатилась по траве.
Одежду, наверное, проще будет выбросить, чем отстирать.
– Куда? – Артем поднял за шиворот, как котенка. – Идти куда?
– Туда. Наверное.
Крались мимо коттеджей, одинаковых и почти не различимых в темноте.
