Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
Разрисованные глаза были прикрыты веками, волосы украшены белыми цветами, и покойница выглядела не страшной, скорее уставшей.
– Тебе бы с Адамом поговорить, – сказала Дашка. – Он бы тебя понял. Он с мертвецами на одном языке разговаривает. А я вот бестолковая.
Черная родинка сидела над верхней губой. Похожа на ягоду смородины, приклеенную к коже.
– Вообще мне жаль, что так получилось. Ты, конечно, меня не слышишь, потому что все это глупости. Про душу, в смысле, которая ходит и слушает. Но если вдруг ты все-таки ходишь и слушаешь, то прими мои извинения.
Не те слова. И вообще слова не нужны. Просто-напросто Дашке противно прикасаться к телу.
– Того, кто это сделал с тобой, убили. Наверное, так справедливо. А я найду убийцу. И это тоже будет справедливо. Вот такая, блин, глобальная вселенская справедливость на примере отдельно взятой похоронной конторы.
На долю секунды Дашке показалось, что усопшая улыбается. По спине побежал предательский холодок, а руки затряслись.
Пить надо меньше. Тогда и мерещиться не будет.
И Дашка, решившись, коснулась родинки. Сухая. И холодная. А на пальце остался черный след.
Настоящая родинка была розовой, бледной. И данное обстоятельство не устраивало Николашу.
– А мы ошиблись, – сказала Дашка, когда Анна вернулась. – Он подделал документы не для того, чтобы спрятаться. Он подделал их, чтобы попасть сюда. К ней. Посмотри внимательно.
Анна послушно взяла фотографию в руки.
– И скажи, разве она тебе не знакома?
Приятно было смотреть, как изменяется выражение ее лица.
– Он… он что, сделал ей другое лицо?
Не другое. А то, которое должно было быть. По его представлению.
– Именно, – ответила Дашка, убирая снимок в файл. По-хорошему надо отдать его Вась-Васе, но Дашка уже знала: не отдаст. Не из ревности или обиды, а потому что в последние полчаса она снова чувствовала себя живой.
Охота на психа, как лекарство от депрессии? А почему бы и нет?
На место встречи Елена явилась за пятнадцать минут до назначенного срока.
Секундная стрелка бежит по циферблату. Карточка от Мымры прилипла к ладони.
Уйти нельзя остаться?
Бороться нельзя сдаваться?
Бесконечное множество вариантов знакомой конструкции. Главное – правильно поставить запятую.
Елена пошла вдоль дома. Некрасивое место. Квадраты окон мутны. Подоконники широки.
