Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
– Сдаст… не сдаст… сдаст… не сдаст…
Вась-Вася уехал еще вечером, и от визита его, равно как и разговора, оставался странноватый привкус безумия, как будто Дашка вдруг заразилась непонятной болезнью, выворачивающей сознание наизнанку. Выпить бы… У Артема точно заначка имеется, хотя он и врет про здоровый образ жизни."
"Выяснилось, что он вообще врет изрядно.
Чему удивляться?
Лепесток остался последний. Выходило, что Вась-Вася их все-таки сдаст, но Дашке верить в такое не хотелось и потому отправила ободранную ромашку назад, в крапивное море.
– Злишься? – поинтересовался Артем. Он уже давно наблюдал за ней, не делая попыток заговорить. Вот и не делал бы дальше. Разговаривать с ним у Дашки желания нет.
У нее теперь вообще желаний нет.
Разве что одно – пусть оставят ее в покое.
Артем же приблизился и встал, заслоняя скупой утренний свет.
– Извиняться не стану.
– Иди к черту.
– Пойду. В самом скором времени. И к черту, и ко всему ее чертову семейству…
Дашка как-то сразу поняла, о чем он.
Но разве ей есть дело? Вообще ее достало чужие проблемы решать.
– Я хотел лишь выйти на этого гада. Остановить его.
– Как?
Артем пожал плечами. Ну да, об этом он не думал.
– Убьешь? Возьмешь пистолет. Приставишь к голове. Бац, бац – и нет злодея. Добро победило, так?
– Чем плохо? – Какая кривая усмешечка. Кажется, Дашка ошиблась: думал мальчик Темка над местью кровавой, прикидывал на себя роль мстителя благородного, вот только костюмчик лишь издали удобным кажется.
– Всем, – Дашка принялась собирать лепестки, прилипшие к штанам. – Дальше-то как жить станешь?
– Как-нибудь.
Ну да. Справедливость возмездия гарантирует несрабатывание совести и отсутствие сожалений до конца жизни.
– Дурак ты. Прошлым живешь. Отпусти его, наконец. Дай себе свободу.
– Сколько пафоса. – Ухмылка стала кривее прежнего. – На себя посмотри, Дашенька. Ты тоже в прошлом увязла. В сестрице, из которой вы себе идола сотворили и теперь поклоны бьете.
Вот гаденыш. Но злиться на него у Дашки сил нет.
– Зато я никого убивать не собираюсь.
– Пока не собираешься, – парировал Артем и подал руку. – Но как знать, радость моя? Как знать?
Руку Дашка приняла.
