Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
Но вот с остальным он ошибся: Дашка ни при каких обстоятельствах не убьет человека.
Она почти додумала мысль, как зазвонил телефон.
– Дашка? Слушай и не перебивай, – сказал Вась-Вася, хотя перебивать Дашка и не думала. – Во-первых, вашу Евгению Марковну уже минимум сутки никто не видел. Где она – непонятно.
Артем нарисовал в воздухе знак вопроса, но Дашка мотнула головой и палец к губам приложила: позже.
– Последняя точка ее маршрута – больница, куда вашу девочку-прыгунью отвезли.
– Жива?
– Пока да. В больнице Евгению видели, причем не одну.
Любопытно. И малопонятно.
– В-третьих, по биографии Евгения – сирота.
– Неужели…
– Да. Воспитывалась в детском доме номер пять города Зареченска.
– И открыла модельное агентство.
– Именно. Ей повезло. Говорят, у дамочки нюх на красоток. И хватка бульдожья. А еще у нее фотограф был… гениальный… – Вась-Вася сделал выразительную паузу. – Который приходился нашей дамочке родным братом. А теперь пряники закончились.
– В каком смысле?
– В прямом, Дашунь. Официально Дмитрий Гришко находится на излечении. Депрессия у него. Глубокая. Черная. Творческим кризисом вызванная. И сидит он в швейцарском закрытом пансионате в окружении гор и дипломированных психоаналитиков.
– Кольцо! – Дашка сказала и поняла, что все становится на свои места. – Послушай. Адам говорил про кольцо. Обручальное кольцо Всеславы! Она его получила от нашего фотографа. И дергалась потому, что он сам был ее пациентом. Не полным шизиком, конечно. Думаю, она считала, что у него действительно депрессия. Была и прошла. Только шашни с пациентами водить все равно неэтично. Да и сомненьица появлялись. А как сомненьица в вопросы облекла, так он ее и спровадил в лучший из миров.
– Допустим. Только где нам его искать.
– Не «где», а «как». Я знаю.
Он с ходу понял, и Артем тоже. Ответили хором:
– Нет.
Утро наступило рано. Выползло солнце, плеснуло красным, жидким, ртутным. Заорал одичавший петух, и по команде его угомонилась крысиная возня.
В дом лучи проникали сквозь крупные щели между бревнами. Наблюдатель сам вытаскивал из них старый мох, поддевая слежавшиеся комки ножом.
