Автор
Сон для Ильи стал прерыванием между миром и сном, но это был сон о новой женщине – Светлане. В ее объятиях он словно обрел второе дыхание, а каждое прикосновение вызывало новые открытия в его сердце и мозгу. Отступив от привычных устоев, Илья оказался на пороге загадочного, где сценарий жизни тихо перестраивается под влиянием Светланы....
– Вы давали человеку шанс? Я вас правильно поняла? На кону была жизнь?
– Мир так устроен, что неважно, в какую игру мы играем, на кону всегда стоит наша жизнь. Они уже проиграли, когда встретились со мной.
Он не улыбнулся ни разу.
– Ваш ход, – произнес он и развернул доску белыми к писательнице.
У них не было никакого шанса. Ни у одного. Он посмотрел на женщину. Двоим повезло. Если это можно назвать везением. Два растения в инвалидных креслах. Они даже на суд в качестве свидетелей не смогли прийти. Он ответил на ее ход, но женщина неожиданно подставила свою шашку под удар.
– У вас сейчас «съем», – предупредил он и пристально посмотрел на нее.
«А что, если меня обманули? И эти выжившие… одна из них не инвалид? Эта писательница и есть одна из них?»
Хотя он бы вспомнил ее лицо. Увидев человека однажды, он не забывал его никогда.
– Иногда можно пожертвовать малым, чтобы достичь большего.
Ее голос звучал уверенно, и это не нравилось ему.
Он забрал одну белую и тут же лишился двух своих. Игра обещала быть интересной.
«Кто ты? – так и хотелось спросить ему. – Ты, проиграв раз, пришла отыграться?»
– Скажите, а как вы отбирали жертв? Одежда, цвет волос, размер носа?
Он посмотрел на доску, прикинул выгодную для себя комбинацию и, сделав ход, произнес:
– Я не смотрел на одежду или носы. Я на души их смотрел. Мне души нужно было накопить, зачем мне их одежда?! Если вас интересует, похожи ли были у них души, я отвечу: да. Они будто шарики для пинг-понга или вон те же клетки на доске.
Он увидел, как Людмила дернулась – палец с шашкой соскочил с доски. Нет, она не одна из восставших. Она просто… Он мог сейчас ее схватить, притянуть к себе через стол и…
– Ваш ход, – услышал он ее тихий голос.
Нет, такие не выигрывают, тем более не отыгрываются. Он сделал ход. Ход необдуманный, даже не глядя на доску. Он все время смотрел на руки писательницы. Крепкие, сильные, совсем не женские. Три толстых пальца взяли белую шашку и щелкнули ей чуть выше черной.
– Скажите, а водка для того, чтобы усыпить? Чтобы жертва расслабилась?
Он оторвал взгляд от ее рук и посмотрел в глаза. Они ему не понравились. В них он отражался таким, каким был на самом деле. Не богом, не большим мастером и не отцом, он отражался…
– Водка своего рода ритуал, – наконец произнес он. – Как игра в шашки. Если в игре мы шли до конца, то водку мы могли даже и не начать пить. Но бутылка была всегда рядом.
