Автор
Сон для Ильи стал прерыванием между миром и сном, но это был сон о новой женщине – Светлане. В ее объятиях он словно обрел второе дыхание, а каждое прикосновение вызывало новые открытия в его сердце и мозгу. Отступив от привычных устоев, Илья оказался на пороге загадочного, где сценарий жизни тихо перестраивается под влиянием Светланы....
Девушка едва ли старше Насти была одета не по ситуации. Будто она заскочила на похороны по пути с фестиваля Слунце ее скле на Октоберфест. Причем этот крюк слегка проветрил девицу, и ей нужно было выпить, о чем она все время твердила, не стесняясь ни в частности дочери усопшего, ни ситуации вообще.
Дядя Миша выглядел под стать своей подруге. Мятые джинсы с лохмотьями по краям брючин, кожаная куртка поверх черной майки с рисунком с обложки какого-то альбома Iron Maiden. Если бы не седина на висках и не обрюзгшее от чрезмерного употребления спиртного лицо, их можно было бы счесть сверстниками.
"Настя села с мамой за один столик. Дядя Миша со своей спутницей сначала примостился за столик со своей титулованной мамашей, но потом, видимо, решив, что она им всю плешь проест, пересел к Кате и Насте.
– Твоя Киска хочет пи-пи, – пьяно проворковала девица.
– Нет, это твоя Киска хочет пи-пи, – сказал дядя Миша и хохотнул.
Что за люди? Ничего человеческого.
Девица ушла, а дядя Миша принялся вспоминать детство свое и папы. В большей степени рассказ был о том, как он заставлял малого (судя по всему, это и был папа) убираться в комнате и как сваливал на него вину за разбитую вазу или тарелку. Когда его рассказ стал странным – он начал говорить с придыханием и практически шепотом, Настя почувствовала руку у себя на колене. Она слабо соображала, что происходит, поэтому «зависла» на несколько долгих секунд. Рука дяди тем временем подобралась к внутренней стороне бедра.
– А что вы хотели? – услышала Настя за спиной голос дяди. – Папку только схоронила.
Насте надо было выплакаться. Она заплакала только однажды, когда в крышку гроба начали забивать гвозди.
