Мрак сбросил меня в трещину, с десятиметровой высоты, падение должно было стать смертельным — а если нет, дело с гарантией закончат инсектоиды! Хороший план, и он должен был сработать… но почему же я еще жив? Почему все в Гнезде мертвы, а я каким-то чудом выжил? Амулет Травинки? Он может быстро залечить раны, но вряд ли способен на чудеса…
Так что же со мной произошло?
Я быстро осмотрел свое тело. Открытых ран не нашлось, но экипировка пострадала — мембранная куртка разорвана в клочья, на «Фоксе» парочка свежих прорех, одна на боку, другая в районе лодыжки. Так… что там болтал этот чертов голос о том, как мне удалось выжить? Сперва я решил, что он издевается, говоря о смерти, но череда совпадений выглядела чересчур подозрительной. И те видения, те голоса, что я слышал перед пробуждением в Гнезде, что это было? Сколько вообще прошло времени с момента нападения на наш лагерь, сколько я пробыл без сознания? Вокс на виске отсутствовал, скорее всего — слетел, пока инсектоиды тащили меня в Гнездо…
Я мог определить, сколько прошло времени, лишь по косвенным данным — регенерации Звездной Крови. С четырьмя звездами Духа она составляла семнадцать с половиной часов… небольшой расчет показал, что от момента потери сознания прошло от шестнадцати до двадцати двух часов!
Он замолчал, а я вспомнил первое видение — то, в склепе, где моего визави убивали трое богоподобных Восходящих. Да — в бою они лишили его рук, но скованный цепью черный скелет уже имел целые конечности. Похоже, он говорил правду. Я вспомнил о пропавшей Звездной Крови, открыл лог Хроник в своем Атласе и за вереницей активированных и полученных Рун нашел надпись со знаками вопроса:
Использована??? Безвозвратно потеряно 3 капли Звездной Крови.
По очередности надпись как раз приходилась на период беспамятства. И это не мог сделать я. Неизвестную способность применил мой внутренний спутник, и, скорее всего, благодаря ей, а вовсе не амулету Травинки, я жив! Но что же это получается? Я упал в расщелину, должен был разбиться насмерть, но не умер? Почему?
После этих слов у меня будто открылись глаза. Холодная, злая догадка! Я со всей четкостью понял, почему мой визави до сих пор ничего толком не рассказывал, отделываясь достаточно нудными поучениями или пафосными преданиями. Он вмешивался и помогал, лишь когда опасность раскрытия угрожала непосредственно ему или события шли не по его сценарию.
