В новом месте службы Андрей стал незаменимым специалистом. Его опыт за год работы в МУРе позволяет действовать уверенно и эффективно как в мирной, так и в уголовной среде. Прозвище "Стрелок" стало частью его повседневного общения в мире преступлений.
– Ты там не очень-то с Воинцевым празднуй. Погоди! Ты же действовал на чужой территории. Прокуратура интересовалась?
– А как же? Первым делом. Но мы же совместно с видновским угро действовали!
Секундная пауза. Феклистов прикидывал, как и что.
– Конечно! Ладно, завтра жду. И чтобы как стеклышко.
Андрей положил трубку, вытер рукавом вдруг вспотевший лоб. Воинцев засмеялся.
– Не привык начальству врать? Если нечасто и по мелочи, не страшно. Ну, идем. Есть охота, аж выпить хочется.
Воинцев привел его домой. Еще из коридора прокричал жене:
– Люба! Я с гостем.
– Идите мойте руки, готово уже.
На столе жареная картошка, да колбаса полукопченая, да огурчики соленые, сало порезано, да с мясными прожилками. У Андрея слюнки потекли от такой роскоши. Сам Воинцев из шкафчика бутылку водки достал, разлили по стопкам.
– За успешное завершение дела!
И выпил залпом. Андрей тоже выпил, за еду оба принялись. Жена Воинцева стояла у стенки, глядела жалостливо, как мужчины активно вилками орудуют.
– И что же у вас за работа такая? Поесть вовремя некогда.
– У нас не работа, а служба, – прошамкал с набитым ртом Воинцев.
У Андрея настроение паршивое. Вроде радоваться должен. Банда уничтожена, деньги изъяты. А радости или удовольствия от хорошо проделанного труда нет."
"– О прокурорских беспокоишься? Плюнь и забудь, обойдется, – заметил его настроение начальник угро. – Под меня знаешь сколько раз копали? У тебя все по закону. Они с оружием напали, ты оборонялся. Если всех оперативников от дел отстранять да сажать за неправомерное применение оружия, работать будет некому.
– Понимаю все, а муторно.
– В первый раз убил?
– Если бы. На фронте в разведке был, приходилось. И в милиции оружие применял не раз.
– Вернут тебе «наган». Оружие за тобой числится, за Балашихинским райотделом.
– У меня наградной «ТТ» есть, безоружным не остался.
– Ух ты! Покажи!
Андрей отдал пистолет Воинцеву. Тот табличку на рукоятке прочитал.
– С одной стороны, память о службе, а с другой – как оружие последнего шанса. А у меня такого нет.
Воинцев с явным сожалением вернул Андрею оружие. В уголовном розыске оружие не лишняя тяжесть в кобуре, не атрибут, а необходимый инструмент.
