Автор
Направленная на молодую женщину в двадцать первые лет, эта история проникает в мир ее размышлений и желаний. Вместе с героиней мы уходим в глубины собственного выбора - быть матерью или продолжить свою жизнь без обременения. Атмосфера книги насыщена чувствами и решительностью, подстегнутыми неудержимым желанием жить и вершить свой собственный путь вне стереотипов повседневности....
Надо же, Миланская опера на нее не произвела такого впечатления. Хотя, судя по машинам оккупировавшим театральную парковку, и нарядам шагающих ко входу в храм Мельпомены зрителей, шику и понтов здесь сегодня будет в разы больше чем в Ла Скала. И тут явлюсь я с бабой в дольчиках и лягушачей шапке. Боже, пусть все ослепнут, когда мы войдем.
– Шапку не сниму, – словно прочтя мои мысли прошептала Вера, и пошла в своей манере, походкой вдовствующей королевы за бегущей вприпрыжку Маришкой, не обращая внимания ни на кого вокруг.
– Оооо, зайчики, – задохнулась от радости Маришка, увидев снующих по театральному предбаннику ростовых кукол и ввинтилась в самую толчею. Я только успеваю следить за мелькающим среди гостей розовым пятном.
– Ну слава богу. Ты за свою сойдешь в этом вертепе. Зайчики, лягушечки, ежики. А я пожалуй все же исследую местный бар на предмет вкусностей. Присмотрите за девочкой, это ваша обязанность, а я за это принесу мадам жабе болотной жижи?
– Только попробуйте, – зашипела фурия, но вдруг замолчала на полуслове, глядя мне за спину.
– Дедушка хороший. Он мне подарил игрушку и сказал, что очень хочет познакомиться с папой, – радостно смеется моя дочь. И я вдруг чувствую вихрящуюся ярость. Ослепляющую и болезненную.
– Не ругай девочку, внуча. Но научить малышку, что не все люди хорошие все же стоит. И вообще, какого хрена ребенок у вас без присмотра?
Я оборачиваюсь, сжав кулаки до хруста в костяшках. Злость слепит. Что так напугало женщину, которую трудно назвать трепетной ланью, и которая сейчас похожа на затравленного зайца?
Моя дочь удобно сидит на руках старика, прижав к груди плюшевого зайца. Он смотрит на нее жадно. И это выглядит гротескно, неправильно и пугающе.
– Не стоит горячиться, господин Ярцев, – предостерегающе скалится Боровцев, опуская малышку на пол.
– Что вам от нас надо? – рычу я, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. И чертова Вера, застывшая изваянием, на себя не похожа. Она боится своего деда. И это отчего-то меня бесит до искр в глазах.
– Сделайте взнос в фонд.
