В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне.
Именно поэтому Галя выдержала только два часа. Убрав бинты, она с удивлением поняла, что кашица превратилась в иссушенную тонкую пленку. Казалось, рана вытянула все соки.
Аккуратно убрав лишнее, Галина Николаевна с еще более пристальным вниманием оглядела непредусмотренное природой отверстие. Ей показалось, что края выглядят чуть лучше, чем раньше. По крайней мере, хуже точно не было.
Успокоившись, она нанесла следующую порцию кашицы и вернула бинты на место.
Ей никогда не нравилось, когда люди болеют. В такие моменты Галя всегда ощущала себя беспомощной. И дело не в том, что она не знала, какое лекарство дать — в прошлом мире с этим было проще, — а в том, что ей было легче болеть самой, чем видеть страдания других.
Стараясь отвлечь себя от размышлений, Галина Николаевна принялась за уборку. У нее были иные планы на этот день (она собиралась, наконец, найти тех, кто купит драгоценности), но появление раненого мужчины практически на пороге все изменило.
За прошедшие дни сделано было не так много, как ей хотелось бы. По сути, они с Лёкой привели в относительный порядок только главный зал. От кучи хвороста помогла избавиться Лёка. Полы отскребли, но до идеальной чистоты ему было еще далеко.
Галина Николаевна решила заняться камином. Однозначно он требовал чистки, как и стены с потолком. Она поблагодарила строителей этого места, что хотя бы стены были сложены из камней. Она боялась, что деревянные покрытия вряд ли удалось бы легко очистить.
— Зачем? — спросила Лёка, с легким отвращением поглядывая на стены. — Они все равно очень быстро снова станут грязными.
— Это не значит, что нужно жить в грязи, — возразила Галина, рассматривая ветку, с помощью которой собиралась заняться чисткой. Она не знала, как правильно это делать. Единственные знания на этот счет остались у нее от деда, который зимой пару раз чистил печь. Насколько она поняла, сажа оседала в местах, по которым дым стремится наружу, и затрудняла проход. Она намеревалась воспользоваться этим методом. — Я не думаю, что такой слой грязи образовался за пару дней. Эти стены не чистили годами.
Лёка не выглядела убежденной, но сопротивляться не стала.
— Почему ты так не любишь уборку? — поинтересовалась Галина Николаевна. Это вопрос действительно занимал ее мысли. Она не собиралась спрашивать прямо, но не удержалась.
— Не твое дело, — резко бросила девочка, сверкнув глазами так, что сразу стало понятно — лучше не стоит ее тормошить.
Галина не стала спорить.
