— А ты не темнишь, дорогой? Не пытаешься меня надуть? Так вот, на всякий случай — я тебе это очень не советую!
— Я понял, — хмуро проговорил длинноволосый и поднялся из-за стола. — Как только достану сумку — я с тобой свяжусь!..
— Куда же ты, дорогой? — протянула вдова мурлыкающим голосом. — Разве ты со мной не пообедаешь? Между прочим, здесь восхитительная паста с морепродуктами!
— Спасибо, что-то у меня нет аппетита, — ответил мужчина и поспешно покинул ресторан.
Вдова антиквара осталась на месте и помахала официанту: у нее, судя по всему, аппетит был прекрасный.
Шнурок же решил, что оставаться здесь дольше не имеет никакого смысла, все самое интересное уже выяснилось, и вообще, больший интерес для них с Шепелявым представляет теперь не вдова антиквара, а этот длинноволосый красавчик, поскольку именно он где-то спрятал деньги покойного…
Поэтому Шнурок тоже поднялся из-за стола и бесшумно покинул ресторан, как раз вовремя, чтобы заметить машину бывшего любовничка и даже запомнить ее номер.
— Совершенно забросили собаку! — Дядя Вася огорченно чесал Бонни за ухом.
— А? — крикнула я из кухни — котлеты скворчали на сковородке, да еще вытяжка громко шумела, так что слышен был только голос, а слов не разобрать.
— Я говорю — с этой работой собаку бросили на произвол судьбы! — заорал Василий Макарович.
Бонни молчал. От горя у него не было даже сил выть и лаять. И хоть сейчас мы были вместе, Бонни, наученный горьким опытом, знал уже, что мы с дядей Васей снова уйдем. Надолго, возможно, даже навсегда. Нет, все-таки при таких внушительных размерах Бонни слишком чувствительная собака!
Мне было его ужасно жалко, а дядя Вася совершенно раскис. Ох уж эти мужчины! Говорят, что у нас, женщин, вечно глаза на мокром месте, а сами такие сентиментальные… Я перевернула котлеты и потыкала картошку вилкой. Готова, можно сливать!
За едой меня посетили грустные мысли. Не дело это — кормить человека готовыми котлетами и салатом из капусты, наструганным на скорую руку. Дядя Вася — мужчина немолодой, скоро весна, ему витамины нужны и полноценное трехразовое питание. Я уж не говорю про Бонни. Бонни не хочет есть свой сухой корм, он желает чего-нибудь вкусненького, а мне некогда.
После чая Василий Макарович набрал номер своего давнего знакомого, сотрудника ГИБДД, а по старому — ГАИ, горячего финского парня Матти Пустонена. Я не могла даже убрать посуду со стола, потому что Бонни, разнежившись, положил свою лобастую головищу мне на колени и прижался тяжелым боком.
