Рустам разжал руку, выпустив воротник Гарика, и тот едва удержался на ногах, опершись о чью-то чужую машину.
Рустам переглянулся со своим напарником, сел в «ауди», и длинная черная машина, почти беззвучно сорвавшись с места, умчалась со стоянки.
И как только страшные люди исчезли, Гарика словно подменили.
Он выпрямился, откинул голову и шагнул к Лене:
— Ты видела, что это за люди? Теперь ты знаешь, что мне грозит, если не достать денег? Теперь ты понимаешь?
Не знаю, что понимала сама Лена, а вот я точно не понимала, как она терпит такое отношение к себе. Видит же, что он за человек — жалкий, трусливый, безвольный… и все ему прощает и на все идет ради него! Нет, не понимаю я таких женщин… Хотя… не мне бы говорить, вспомнив, как мой собственный муженек со мной обошелся в свое время… Но это дело прошлое…
А Лена стояла, опустив голову, и ничего ему не отвечала.
И таким поведением только подливала масла в огонь.
Гарик отступил от девушки на шаг, окинул ее своим ненормальным взглядом и прошипел:
— Убирайся куда хочешь и не возвращайся без денег!..
Он резко развернулся и зашагал прочь по улице. А Лена еще несколько минут стояла на том же месте и смотрела ему вслед…
Наконец она словно очнулась и побрела, ссутулившись, к дороге. Но, немного не доходя до края тротуара, остановилась, достала мобильник и позвонила кому-то. Разговаривала она вполголоса и стояла на этот раз далеко от нашей машины, так что слышать ее мы не могли, однако у меня появилось предположение, куда она звонит.
Поговорив, она спрятала телефон и замахала проезжающим машинам.
Вскоре рядом с ней остановился старенький «Опель», она села и поехала. Дядя Вася тронулся следом.
Наступил вечер, машин на улице стало меньше, и мы держались подальше от «Опеля», чтобы не мозолить глаза. Хотя, я думаю, Лена была в таком состоянии, что не заметила бы даже самую грубую и непрофессиональную слежку.
Мы ехали за «Опелем» уже минут десять, как вдруг на очередном перекрестке, когда светофор переключился на зеленый и все машины дружно тронулись, дяди-Васин жигуленок обиженно фыркнул и заглох.
Сзади нас раздраженно сигналили водители, но капризный автомобиль и не думал заводиться.
— Ну что же ты, родимый! — причитал дядя Вася. — Ну что ж ты меня так подводишь! Ну, заведись по-хорошему!
Он уговаривал машину, заискивал перед ней, ругал ее последними словами, но ничего не помогало.
