Вдруг в глазах ее мелькнула жизнь, она уставилась на меня и спросила почти человеческим голосом: — А ты кто такая?
— Детектив, — ответила я почти правду.
— Я его правда не убивала… — повторила Лена, постепенно оживая.
— Где кулон? — задала я следующий вопрос из своего списка.
Раз уж не вышло с убийством, надо разобраться хотя бы с кулоном, пока она еще отвечает на мои вопросы…
— Какой кулон? — спросила Лена, удивленно уставившись на меня.
— Вот только не надо вводить следствие в заблуждение, мы все равно докопаемся до правды! — произнесла я фразу, которую говорил следователь в каком-то старом советском фильме. — Ты прекрасно знаешь, о каком кулоне я говорю!
— Понятия не имею! — ответила она твердо.
Я почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног.
Но ведь я же своими ушами слышала, как она торговалась с директором магазина насчет этого злополучного кулона!
— Кулон, который ты украла у Маши Галкиной! — произнесла я с той же грозной интонацией, но без прежней уверенности.
— Какой кулон? А разве он пропал? — удивилась Лена. — Да не брала я этот кулон! — воскликнула она с искренней обидой. — Что за ерунда? Я не воровка!
— А что же тогда ты хотела продать антиквару? — попыталась я снова прижать ее к стенке. — Я сама слышала, как ты говорила про изумруд! Может быть, ты и не воровка, но твоему бойфренду грозят серьезные неприятности, вот ты и не устояла…
— Да при чем тут Машкин кулон! — возмущенно выпалила Лена. — Вот, посмотри!
И она достала из-за пазухи маленькую бархатную коробочку.
Я нетерпеливо выхватила коробочку у нее из рук, открыла ее… моему разочарованию не было предела: вместо кулона, который я надеялась увидеть, на черном бархате коробочки лежал старинный золотой перстень. В центре его красовался крупный темно-зеленый камень, как бутон цветка, охваченный золотыми лепестками. На этих лепестках, словно капли росы, сверкали мелкие бриллиантики.
— Какая красота! — проговорила я восхищенно.
— Это перстень моей бабушки… — мрачно сообщила Лена. — Последнее, что от нее осталось…
— И ты хотела из-за этого козла Гарика продать бабушкину память?! — возмущенно воскликнула я. — Последнюю семейную ценность?
— Ты про него ничего не знаешь! — огрызнулась Лена. — Он… он несчастный…
— Да он эгоист и мерзавец! Это сразу видно! Воспользуется тобой, а потом выбросит…
— Заткнись! — вскрикнула она. — Что ты понимаешь! Он такой… такой… он особенный!..
Эта вспышка эмоций имела свою положительную сторону: Лена перестала трястись и ожила.
