Автор
В глухом городке, забытом временем, батюшка читает молебен, а воробьи устроили шумную ссору рядом с его ногами. Над ним теснится и безразличная толпа, поглощаясь в невежестве стихийных баталий, и только я стараюсь сосредоточиться на молитве священника.
Более того, она как будто и не замечала, что я задыхаюсь, и продолжала насильственные действия сексуального характера.
— Давай! Давай! — закричала она, заёрзав.
В один момент, когда мой подбородок стал липким, а в глотке застрял отчаянный хрип, в кабинет постучали.
Девица, спрыгнувшая с моего лица, наконец дала мне глоток свежего воздуха, которого мне так не хватало. Довольная собой, она потрепала меня по щеке и прошептала на ухо, снимая с шеи удавку:
— Хороший мальчик, так бы сразу…
Следом с моих кистей слетели стяжки, были освобождены ноги, а я… я не мог пошевелиться!
Теперь-то мне стало понятно, почему меня окружала сплошная темнота.
— Полежи пока тут, а я, так и быть, вытру после себя, — издевательски, приторно-сладко проворковала Монеткина. — Ты, солнышко, почаще заходи! Твои губы — это просто что-то с чем-то. Надеюсь, я и до твоего клинка дотронусь! Правда, мне ещё рановато становиться женщиной… Ты ведь понимаешь, о чем я?
— Убью суку… — попытался прорычать я, но вместо слов вышло какое-то сопение.
— Тише-тише, мой сладкий мальчик… У нас ещё столько всего впереди.
«Тебя будет ждать особенная месть, девственная ты курица…»
* * *В себя приходил больше часа. Вернуть контроль над конечностями оказалось серьёзным испытанием для моего тела. Более того, вернуть самообладание, а не клокотать от слепой ярости, оказалось ещё сложнее.
Поэтому, когда я смог сесть на стул, встать и, чуть пошатываясь, наконец-то походить, то и дело дёргая за ручку запертой двери, вернулся Кирилл Петрович в весьма благодушном настроении.
Заметив мой яростный взгляд, он, как мне показалось, даже чуть-чуть струхнул. А я-то уже был готов вынести сор из избы и…
Ага. Ну и что я ему скажу? Твоя тупоголовая дочь — распутница, что изнасиловала меня? Окурила и нагло воспользовалась?
Да это курам на смех!
— Мои парни всё сделали, — не замечая моего недовольного выражения лица, сообщил он, усаживаясь на своё место. — Как у тебя дела с цыганкой, разговорил её?
Я и ответить не успел, как в кабинет вернулась та самая блондинистая сука.
Белоснежная улыбка, довольное лицо и шаловливая походка. Вот, что я первым увидел, когда она вошла в кабинет. Потом, правда, её лицо ошарашенно вытянулось, когда я сжал кулаки и чуть дёрнулся.
Её папаша моего жеста не понял. Правда, я удержал себя в руках и не позволил себе чего-то большего.
Ничего, Катя, моя месть будет слаще мёда. Поверь мне.
— Ой, Катенька, привет! — улыбнулся я.
