Автор
В глухом городке, забытом временем, батюшка читает молебен, а воробьи устроили шумную ссору рядом с его ногами. Над ним теснится и безразличная толпа, поглощаясь в невежестве стихийных баталий, и только я стараюсь сосредоточиться на молитве священника.
Удивительно, как только она пропустила брата Бахти?
— Вы, — обратился к «патрульным» дознаватель, — обыщите территорию вокруг дома. Пистолет должен быть где-то там.
— Считаете, что я выбросил его в окно? — на всякий случай уточнил я.
Мой вопрос остался без ответа. Пузатый коротко кивнул дрожащему сержанту, а уже тот накинул на мои руки причудливые обручи с весьма любопытными рисунками.
* * *Само отделение полиции оказалось неподалёку от моей съёмной квартиры. Любознательные блюстители закона трепались так, что будь они в плену, проще было бы их по возвращении сразу расстрелять.
Во-первых, эти странноватые обручи на моих руках были в некотором роде новшеством у стражей правопорядка. Китайские засранцы придумали такие штуки для магов, чтобы очень сильно снизить их потенциал на выходе, а так как в моих документах было прописано, что я боевой маг, не заковать меня в эти обручи они не могли.
Только вот они не знали, что я и силой-то пользоваться не умею.
Во-вторых, все факты шли против меня.
Цыгане не степняки…
— Эти нелюди… — пробормотал один из них, и пошло-поехало поливание помоями.
Личная неприязнь, во как.
В-третьих, плевать они хотели на самих цыган. Эти придурки костью в горле стояли у местных. Закон есть закон? И тут промашка.
Я военный.
Капитан Владимир Яковлев был тем ещё мудаком. Субъективных причин посадить меня он найдёт достаточно. Но все, что ему от меня будет нужно, — это конкретная сумма. Разумеется, наличными или драгоценностями.
Попал, сука, так попал.
* * *Приветливые двери моего нового пансионата были сделаны из толстых стальных прутьев. Одна из них с весьма неприятным звуком открылась перед носом, а затем я получил волшебное ускорение.
Владимир Яковлев решил лично сопроводить меня в моё временное или не совсем пристанище.
Этого козла я рано или поздно отделаю так, что мать родная не узнает.
О, в камере были все неудобства для проживания. Ледяной каменный пол, устланный гнилой соломой. Три шконки, держащиеся на ржавых цепях, и одна яма. Прямо по центру этого люкса. Мда, тут и дурак догадается, на кой черт она здесь вырыта.
