Самый опасный маньяк нашего времени доктор Ганнибал Лектер скрывается в Италии. Когда агент ФБР Клэрис Старлинг вновь обращается к гениальному убийце за помощью, между ними завязывается опасная игра, где грань между охотником и добычей становится всё более зыбкой.
Главный следователь Пацци, который после взрыва в музее сурово наставлял серых от страха членов дирекции Галереи Уффици и их вечных соперников (столь же почтенных представителей Комиссии изящных искусств) о необходимости принимать адекватные меры безопасности, теперь вынужден был заниматься совершенно ничтожным делом. Ему предстояло задавать вопросы об амурных похождениях хранителя. Это не вдохновляло."
"Ассамблеи двух комитетов проходили в атмосфере склок и свар. Много лет они не могли договориться даже о месте проведения совместных заседаний — каждая из сторон не желала появляться на территории противника. В конце концов они стали встречаться в великолепном Салоне лилий палаццо Веккьо, где каждый член обоих комитетов имел возможность считать, что красота помещения полностью отвечает его личным заслугам и положению в обществе. Собравшись там однажды, они стали отказываться от любого другого зала, несмотря на то что палаццо Веккьо вечно находился в состоянии реставрации и реконструкции и членам комитетов по пути в Салон лилий приходилось лавировать между строительными лесами, спотыкаясь о машины и материалы.
В коридоре у дверей салона Пацци увидел Риччи, своего бывшего одноклассника, а ныне профессора. Профессор отчаянно чихал, так как не выносил алебастровой пыли. Слегка придя в себя, Риччи поднял слезящиеся глаза на Пацци и сказал:
— Грызутся, как всегда. Если ты пришел в связи с исчезновением хранителя палаццо Каппони, то они как раз дерутся за его место. Сольято хочет, чтобы должность отдали его племяннику. А на ученых сильное впечатление произвел тот человек, которого они месяц назад временно назначили на этот пост. Его зовут доктор Фелл. Ученые мужи желают оставить его навсегда.
Профессор Риччи стал хлопать себя по карманам в поисках бумажных салфеток, а Ринальдо Пацци переступил через порог исторического помещения, стены которого были сплошь расписаны золотыми лилиями. Широкие полотнища, прикрывающие две стены салона, несколько приглушали стоявший там шум.
Речь держал известный апологет непотизма профессор Сольято, пытаясь компенсировать недостаток аргументов громкостью голоса.
— Переписка семьи Каппони, — гремел он, — уходит корнями в тринадцатый век. Доктор Фелл может держать в своих руках — не итальянских руках, смею заметить, — послание от Данте Алигьери и даже не догадываться об этом. Вы распознаете записку Данте, доктор Фелл? Полагаю, что нет.
