В маленьком домике на Тисовой Аллее родилось Дадли Дурсль, чье рождение омрачилось трагедией. Родители столкнулись с горем, а загадочное событие породило новые тайны. Между семьей назревает напряжение вокруг судьбы ребенка и нежданных обстоятельств.
М-да… Бедняга Квиррелл больше никогда не поднимется. Цербер раздавил ему голову. Гарри поцокал языком:
- Та-ак. Ребята, нам пора.
Бледный до синевы Драко тоже заглянул под брюхо и ахнул. Блейз поманил цербера, заставив его уйти с тела. Они втроем смотрели на то, что осталось от профессора, и молчали. Драко очнулся первым:
- Ты прав. Надо быстро уходить. Это ж мы его.
- А Пусик??? Я его не оставлю! Над ним издеваются! У него только-только зубки сменились, а его бедняжечку на цепь? - Блейз едва не ревел.
Щенок принялся горестно подвывать. Гарри с шипением попытался сжать челюсти этому… Пусику.
- Ш-ш-ш! Заткнись же ты, скотина! И что с ним делать?
Блейз с умоляющей растерянностью уставился на Драко. Тот подергал носом и неуверенно сказал.
- Ну-у… спасатель у меня есть. Но что скажет папа?
- Папа скажет, что это деньги! - Блейз воспрянул духом. - Гарри, накидывай на него мантию…
- НИ. ЗА. ЧТО, - отчеканил Гарри. - Да она ему разве что на голову! Он ее обслюнявит! А зачем?
Драко с облегчением развел руками.
- Тогда нам его не вывести.
Дорогу к выходу из школы Гарри запомнит на всю жизнь. Щенок постоянно пытался игриво толкать их головами, шумно дышал, тявкал и вертел хвостом так, что задевал стены. Не ясно, какие боги были на их стороне, но никто не явился даже на грохот раскатившихся по каменному полу доспехов.
Снаружи Драко с мрачным лицом снял с себя медальон и примотал его к ошейнику цербера. Туда же Блейз сунул записку. Тупее текста Гарри еще в жизни не читал:
Драко вздохнул и сообщил в ошейник:
Пес пропал. Блейз расплылся в довольной улыбке, но она быстро сменилась кислой миной, когда за спиной раздался голос Филча:
- Так-так-так… Гуляем после отбоя?
Прогулка решительно задвинула оба факультета в самую задницу. То есть кубок школы достался Рейвенкло. Для Гриффиндора некоторым утешением стал кубок по квиддичу, и Гарри отделался парой затрещин и часовой нотацией Перси. Слизеринцы рук не распускали, но коллективное письмо папе Люциусу и матери Блейза отправлено было. Драко ревел, как девчонка. Гарри пришлось целый час слушать всхлипывания, протягивать очередной сухой платок - он научился создавать их из любого подручного мусора - и даже чмокать в лобик. Оказалось, что Драко необыкновенно падок на ласку. Блейз держался более стойко.
Он, философски почесывая пятую точку, сообщил в пространство, что «Подумаешь, недельку на животе посплю. Мама вспыльчива, но быстро отходит. А если врежет, как следует, то я потом еще и что-то выпрошу».