Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
Через полтора часа Хосе Игнасио был уже у меня — Лилия жутко напугала меня, а дело было так:
Стресс — как еще назвать состояние, когда осознаешь, что смерть неминуема, и что она прибрала к рукам женщину восьмидесяти пяти лет таким чудовищным образом. В доме без Каллисты Зиновьевны было пусто и страшно. Я надела вязаные носки, чувствуя внутри неописуемое опустошение, — Лилия была в таких же. От стресса разыгрался зверский аппетит, и мы на скорую руку приготовили омлет на сале, бутерброды с колбасой и сыром, открыли банку грибов и бутылку коньяка, презентованную мне накануне.
Мы сидели за кухонным столом. Печь прогорела. Было нежарко.
— Я неразбавленный коньяк не пью, — сказала я, когда Лилия простодушно ухватила две чашки. — Только с кофе.
Я поставила чайник. Лилия налила себе в чашку совсем немножко — на два глотка. Что-то в её лице казалось мне сердитым, суетным, что-то спокойным и невозмутимым никакими событиями.
— Следы от шнура на ладонях убийца не смоет водой.
— Лиля, мне кажется, что убийца не стал бы душить таким способом, — предположила я, — шнур бы не только порезал ему руки, но и следы на шее Каллисты Зиновьевны были бы глубже.
"— Из мести оставляют знаки и тешат свое «я» возмездием над злом, — манера Лилии выражать свои мысли при других обстоятельствах меня бы позабавила, но тогда я терялась в догадках, что же она имеет в виду.
— Каллиста Зиновьевна как-то рассказывала о давнем случае с Миа, когда она поклялась крестом, что застала девчонку со своим внуком на горячем, но это было так давно, что вызывает массу сомнений в том, что Миа могла пойти на такой поступок.
Лилия смочила губы в коньяке:
— Улики не всегда виновных выдают! — и снова этот стихотворный ритм.
