Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
Станислав Денисович — капитан Каратов, выглядел не лучшим образом: рыжеватые редеющие волосики торчали как парашютики на круглом одуванчике, наверно, не успел толком причесаться; весь какой-то помятый, растерянный, тер свои сжатые шершавые и облизанные сотни раз губы; глаза, как погасшие во дворе Намистиных фонари, не излучали света.
У меня руки заледенели, пока он дошел к машине — мне было страшно подумать, что же конкретно произошло с Эммой. Убить двадцатипятилетнюю женщину, еще молоденькую, незамужнюю, у которой вся жизнь была впереди — это жестокость, кощунство, грех, в конце концов, впрочем, такой же грех, как и убийство Каллисты Зиновьевны, но та хоть до глубокой старости дожила.
Капитан Каратов шел прямо на меня:
— Оливина Дарья Леонардовна, — сказал он мрачным подавленным голосом, — вы задержаны по подозрению в убийстве Зельевой Эммы Руслановны. Вы должны проследовать с нами в полицейский участок.
— Как? На каком основании? — возмутилась я.
— Это ваше? — он жестом попросил своих коллег показать мне улики, найденные в доме Намистиных.
В прозрачных пакетах я увидела свои вещи: украденные розовую губную помаду и атласный платок.
— Да, это моё, — ответила я, — но эти вещи у меня украли в ночь перед похоронами Каллисты Зиновьевны.
— Вот это дела… Убийца… Убийца… — зашипели старухи.
— Где вы были этой ночью? — спросил Каратов.
— Дома. Спала, — ответила я.
— Одна?
— Одна!
— Стало быть, — продолжал он, загадочно усмехаясь, — никто не может подтвердить, что вы на момент убийства находились дома? Значит, и вы могли отравить собак Намистиных, проникнуть в дом, вскрыть сейф, убить Эмму, возможно, восприняв её за Веронику, сжечь её лицо до неузнаваемости, написать на зеркале своей помадой на французском языке «L'affaire est dans le sac».
Я обомлела:
— Нет, конечно! Зачем мне это надо! Станислав Денисович, вы же опытный следователь, капитан полиции, неужели вы не видите, что кто-то подставляет меня?
Вероника блеснула зловещим взглядом:
— А если вы, мадам Оливина, сами нарочно себя выдали, чтобы потом вот так вот причитать, мол, меня подставили, не виновата я.
— Ничего я не писала!
Капитан Каратов устремил суровый взгляд на Веронику:
— Я сказал, что задерживаю Дарью Леонардовну по подозрению в убийстве, но это не значит, что я подозреваю ее, — громко и во всеуслышание заявил он.
