Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
У меня не оставалось ни малейших сомнений, что убийца охотится на Веронику — ядовитый коньяк с конфетами готовили для неё, и Эмму убили только потому, что она ночевала у Намистиных. Убийца принял Эмму за Веронику. Но почему убийца устроил маскарад с моим платком и надписью французскими словами моей помадой? Почему убийца выбрал меня для этого не смешного маскарада? Убийца желает смерти Веронике, а мне… неприятностей, тюремного срока? Убийца хочет избавиться и от меня, и от Вероники… У меня закипал мозг, а конечности были фиолетовые, как зимой в не отапливаемой комнате.
— Гулящая же ты стерва… Что за поколение… Как не стыдно… — накинулись старухи на Веронику.
— Напомните адрес Дифирамбова? — потребовал капитан Каратов, пристально глядя в раскрасневшееся лицо Вероники. — Я должен допросить и его.
— Дом из красного кирпича вниз по улице, — вяло ответила Вероника и небрежно махнула рукой, указывая направление.
— Приведите Дифирамбова, — распорядился Каратов, — а вы, — он обвёл глазами старух в ночнушках, — все свободны.
Старухи, как улитки, медленно стали расползаться в разные стороны; бурчали себе под нос не пойми что и то и дело оглядывались.
Claire comme le jour.
Ясно как день.
Мы остались впятером: капитан Каратов в гражданском, Вероника, Хосе Игнасио и я в халатах, Лилия в майке и в шортах. Мне показалось, что Вероника уже достаточно протрезвела, чтобы осознавать, что я не могла быть убийцей Эммы. Она не скрывала напряжения, но во взгляде читалась злость, а не боль утраты, ненависть, а не страх, что на месте Эммы могла бы быть она.
— Нечего объяснять вам, каково это прийти домой после любовных утех, а тут такое. Я не знаю, кто озверел до безумия, но эта надпись на французском заставила меня грешить на Дарью Леонардовну. Считайте меня истеричкой, кем хотите, мне все равно, но я требую привести сюда розыскных собак, и пусть они отыщут мои пистолеты и золотые украшения, пока не поздно! Если в доме Окуневых ничего не найдут, я попрошу прощения у Дарьи Леонардовны так же прилюдно, как и назвала её убийцей.
Она повернулась лицом к капитану:
— У вас ведь есть возможность вызвать своих коллег с ищейками? Если хоть одна из ваших собак окажется хоть наполовину похожей на мою Арабель, то уже сегодня мы будем знать, кто вскрыл сейф и убил Эмму.
