Автор
В мрачном доме-приютном, где холодные лучи застывшей луны проникали сквозь тусклые светильники, Ленка Гладышева бросила мне зелеными монетами. Я смотрела, как они разлетаются по холлу, словно эха ее яростного заявления. Внезапно мир вокруг меня перестал казаться безликом, а стала наполниться драмой и загадочным шепотом приключений....
Дегтярев отличный профессионал, один из тех сотрудников ментовки, которые готовы за маленький оклад стойко бороться с криминальным миром. Но, последовательно прошагав по карьерной лестнице от сержанта до полковника, мой приятель сохранил детскую наивность. Одно дело, когда ты, сидя в служебном кабинете, отдаешь приказ: «Всем постам перекрыть движение».
Другое, когда на стареньком «Запорожце» нарушаешь правила. И еще, надо четко понимать, с кем имеешь дело. Может, молоденький сотрудник, стой он сейчас на перекрестке, и испугался бы старшего по званию.
– Правила писаны для всех, – фыркнул он, – а что касается оперативной необходимости… Чегой-то у вас на заднем сиденье торт стоит? Никак решили преступников чайком побаловать? Ну-ка, документики.
Дегтярев покорно дал права.
– Ага, – удовлетворенно кивнул мент, – выданы неделю назад. Понятненько!
– И что вам понятно? – снова начал багроветь полковник.
«Пончик» скривился и ткнул в мою сторону жезлом:
– Вот она честно говорит, когда ее здесь ловлю: «Извините, в нужном месте повернуть не могу, плохо вожу», а вы служебным положением злоупотребляете. Некрасиво это, а главное, вам не поможет!
Поняв, что меня поставили ему в пример, Александр Михайлович разозлился окончательно и прошипел:
– Ну, долго мораль читать будешь? Пока здесь топчешься, через тот поворот армия машин проехала! Бери штраф, и хватит!
– Вы, полковник, мне не тыкайте! – разъярился сержант.
– Зачем? – взвыл Дегтярев.
– Как это? – изобразил удивление мент. – А вдруг она в угоне?
Я старалась не расхохотаться. Ну все, постовой обозлился по полной программе.
Но не успела я раскрыть рот, как Александр Михайлович совершил последнюю трагическую ошибку. Поняв, что постовой вышел на тропу войны, Дегтярев достал кошелек, вынул пятьдесят рублей и со вздохом сказал:
– На!
– Это что? – округлил глаза «кабан».
