Лунной эльфийской семерки». Ночь гудела и кружилась вокруг него, словно давая ощущение бесконечности. Гарри ловил каждое шелестание страниц старой книги и каждый тихий вздох укутанных в одеяла комнаты, создавая атмосферу загадочности и мистики, подталкивающую к продолжению приключений известного волшебника....
Похоже, «Гарри Поттер и узник Азкабана» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Они долго искали её класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше.
Гарри выбрал место в самом конце класса и всё равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы — то и дело ловил на себе чей-нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз.
— Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук лёгкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.
И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.
— Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам.
— Ах, вот оно что! Тогда всё ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?
Опять молчание.
— Я, — наконец сказал Гарри.
— Ну что ж! — МакГонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер.
МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном:
— Вы прекрасно выглядите, Поттер.
Гермиона рассмеялась. Гарри стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. Но не всех успокоили слова профессора МакГонагалл.
